Талисман мага
Шрифт:
— Потерпи, скоро все объясню. — Хоть это ему, видимо, было нелегко, но Карлос улыбался. Ральф также невольно улыбнулся в ответ — хотя и чувствовал себя потерянно и совершенно беспомощно. Единственно, в чем он не сомневался, так это в том, что напротив него сидел не Дэвид. Зато во всем остальном…
— Он пожадничал… — наконец заговорил Карлос. — Ему не стоило вместе с телом прихватывать еще и мое непереработанное сознание. Вернее, то, что от него осталось…
— Непереработанное? — переспросил пораженный Ральф.
—
— Помню… отец.
Глаза Карлоса потеплели: по-видимому, слово «отец» по-прежнему действовало на него магически.
— Она сохраняется в каждой клеточке, остается на предметах, если мы до них дотрагиваемся… — Бывший глава Серебряного Круга медленно перевел дыхание. — В ту ночь, когда ты зачем-то спустился под землю, ты вобрал всю сохранившуюся информацию в себя.
— Я пошел туда, потому что мне приснился сон.
— Сон?
— Ну да. Мне приснилось, будто бы ты меня об этом попросил.
Теперь беспомощная улыбка появилась на лице Карлоса.
— Как ты догадываешься, ни о чем просить тебя я не мог: я был разобран на части. У Дэвида — тело; информация о нем — у тебя; память — опять-таки в сознании Дэвида… — Карлос засмеялся, и уголки его губ вместе с короткой верхней губой знакомо поползли вверх.
— Ну, а потом?
— Потом мне опять повезло: чтобы сделать приманку для С'лейна, Дэвид активизировал часть моего сознания, а тут как раз и ударил Лес. Я-то его знаю — недаром не спал тогда всю ночь, отыскивая лазейку в его защитном барьере. Помнишь?
Еще бы не помнить! Когда случились те события, Лес, благодарный за спасение от плюща-паразита, накануне вечером не пропустил ментальный зонд С'каро — но уже утром глава Серебряного Круга смог преспокойно миновать этот невидимый щит и войти в контакт с разведчиком… Потом еще Ральф возвращался на место пожара, чтобы уничтожить остатки плюща…
— Дэвид начал сопротивляться, и ему, конечно, стало не до меня. Я проскочил, ловушка захлопнулась, ну, а когда с Дэвидом было покончено, просто вернулся в собственную оболочку. И последний штрих: через твою руку постепенно перешла информация для тела. Все.
Карлос устало закрыл глаза.
«Твой отец был гораздо везучее тебя…»
«Для чего-то я нужен, а не то со мной бы расправились задолго до того, как ты появился на свет…»
«А ведь Нечистый прав…» — вдруг осознал Ральф: выжить после всего, что случилось, мог лишь потрясающе везучий человек. И будет еще не раз прав, пока на земле останется хотя бы один из четверых «потенциальных Дэвидов».
— Отец, ты знаешь, куда и зачем мы шли? — осторожно спросил разведчик.
— Я помню все, что было с Дэвидом с того момента, как он очнулся в камере С'бэрда.
«Одной проблемой меньше…» — подумал Ральф,
— Михаэль, — опередил его Карлос. — Мы поговорим потом. А сейчас отсюда надо побыстрее уходить: слишком много шума.
— А ты сможешь идти?
— Должен. — Карлос сделал движение, явно собираясь подняться.
— Подожди, — остановил его Ральф. — Вот, возьми… — Он сунул руку под рубашку и снял через голову кожаный шнурок с маленьким продолговатым флаконом.
Глаза Карлоса заблестели. Он почти сорвал крышку и медленно, глубоко вдохнул.
«Алекс носится со своей флягой; отец — с этим злосчастным маслом… — Между прочим, открыв как-то флакон, разведчик с удивлением обнаружил, что концентрированное розовое масло пахло чем угодно, только не розами. Другое дело, когда оно начнет немного выветриваться… — Ага, уже понесло…»
В первую минуту на Карлоса никто не обратил внимания — видимо, приняв его за Дэвида. Но когда случайно встретившийся с ним взглядом Алекс так и замер, остановившись на полуслове, десантники онемели вслед за своим командиром.
«Сейчас потянется за флягой… Точно! — Рука Майера уже шарила на поясе. — Господи, о каких глупостях я думаю…»
Вообще, Ральф чувствовал какую-то странную заторможенность. Отец что-то сказал десантникам — напряжение на их лицах тут же исчезло, сменившись почти восхищением. Если каратели и не любили разведчиков, то только не Карлоса: уже не раз воскресавший из мертвых, он воспринимался как легенда, как миф. Эдакий Феникс, снова и снова восстающий из пепла…
— У тебя там, кажется, были какие-то таблетки… — Карлос пошатнулся и едва успел опереться о дерево.
Ральф молча протянул ему маленький белый шарик.
— И себе. Давай-давай: лишним не будет…
Результат, как и всегда, не заставил себя долго ждать: усталость исчезла, в голове прояснело; правда, обрести равновесие на этот раз так и не получилось. Ральф вдруг вспомнил, что рассказывал о главе Серебряного Круга Тэн; вспомнил, как две недели назад просматривал память отца. Неожиданные припадки жестокости вперемежку с приступами доброты и участия на фоне прогрессирующей потери рассудка. А если еще представить, что могло статься с головой Карлоса после всего произошедшего… Нет, для самого Ральфа все это не имело значения — сам он принимал отца таким, каков он есть, но вот что касалось других…
— Тебя что-то беспокоит… Михаэль? — Карлос будто хотел сказать «сын», но пока не решился.
— Твое здоровье.
В ответ уголки губ дернулись сначала вверх, тут же вниз, потом все-таки снова вверх, глаза весело сощурились.
— Может, сынок, для многих я и сумасшедший, но поверь: хуже от этого только Дэвиду.
От «сынка» разведчик внутренне вздрогнул, от остальных слов — прикусил губу. Похоже, отец видел его насквозь.
— Я имел в виду совсем другое… — Ральф уже не помнил, когда в последний раз краснел. — После того, как мы с Дэвидом прошли сквозь «ворота», что-то случилось с твоим телом.