Талант марионетки
Шрифт:
Под облупившейся квадратной вывеской с некогда яркой надписью «Хромая лягушка» вниз вела крутая лестница. Пятерка девушек преодолела ступеньки с пляшущими по обе стороны неоновыми огоньками и ввалилась внутрь.
В полутьме сверкнули белки глаз швейцара – огромный и чернокожий, он был облачен в вишневый смокинг с золотыми пуговицами и эполетами. Здесь этот броский наряд не казался чрезмерным, напротив, он как нельзя лучше соответствовал стилю заведения. Небольшой зал кабаре, где они очутились, пестрел бисером и блестками, нашитыми на платья юных девушек и женщин постарше, и украшениями на их запястьях, шеях и в волосах. Мягкий гул голосов и перезвон бокалов приглушенно плыли сквозь пелену сигаретного дыма. Он
На маленькой полукруглой сцене напротив лестницы сверкала фигура, тесно обтянутая серебристым платьем. От малейшего движения все тело женщины, напоминающее изгибами песочные часы, вспыхивало и переливалось блестками, извиваясь под тягучую музыку. Ее темную головку венчали павлиньи перья, вокруг шеи обвивалось длинное боа, томный взгляд дымчато-серых глаз соблазнял публику, но внимание привлекал, в первую очередь, хрипловатый голос, который обволакивал присутствующих почти осязаемой чувственностью. Ненавязчивый аккомпанемент таял под пальцами тапера, вторя тягучим и томным интонациям певицы.
– Манон сногсшибательна, да? – Жюли обернулась на голос Николь и в тот же миг ощутила в своей ладони холодящее кожу стекло. С удивлением опустив взгляд, она обнаружила в руке наполненный бокал.
– Садитесь же, наш столик здесь! – Мужской голос показался Жюли знакомым, но тут кто-то отодвинул для нее стул, и Жюли опустилась на него, не успев рассмотреть говорившего.
– Манон – здешняя певчая пташка, – пояснила Дениз. Теперь она не была такой строгой, как обычно, и больше не поджимала губы. Черты ее лица смягчились, а карие глаза поблескивали, с любопытством окидывая посетителей. Бретелька скромного коричневого платья соскользнула с плеча, но Дениз не спешила поправлять ее. Кто бы сейчас сказал, что эта молодая женщина экономит на всем, откладывая едва ли не все свое жалованье, чтобы послать родителям в Бретань?
Жюли, наконец, сделала глоток коктейля «Белая леди», и внутри сразу же разлилось приятное тепло.
– Мои красавицы, сегодня я угощаю! Только в честь премьеры, – теперь молодой человек оказался прямо напротив Жюли, и она, наконец, узнала Себастьена Деруссо, с которым уже несколько раз репетировала. На его красивом лице – по мнению Жюли, не менее красивом, чем у знаменитого Летурнье – цвела улыбка. Сейчас его глаза возбужденно блестели, и он то проворно проводил рукой по гладко уложенным светлым волосам, то подгонял официантов, то приветственно похлопывал кого-то по спине и улыбался не переставая. – Дениз, откуда такой браслет? У тебя богатый поклонник? Шикарные волосы, милая! – Жюли поняла, что он обращается к ней, и порозовела, вдруг устыдившись своей провинциальной прически.
– Себастьен просто душка, – прощебетала Сесиль. Она жадно пила коктейль, стреляя глазами поверх бокала. – Николь, что это у тебя?
– «Кровавая Мэри», – отозвалась та, положив ногу на ногу и покачивая замшевой туфелькой в такт музыке. Сесиль быстро обмакнула пальчик в бокал подруги и облизала.
Томная блюзовая мелодия сменилась знакомым ритмом модной песни Гершвина:
He'll look at
And in a little while he'll take my hand… [6]
6
Он посмотрит на меня, улыбнется, и я все пойму. Вскоре он возьмет мою руку (англ.).
Певица ловко копировала американское произношение, приводя публику в восторг. Теперь она спустилась в зал и прохаживалась у передних столиков, прищелкивая пальцами. Манон то бросала на одного из мужчин взгляд из-под ресниц, то дотрагивалась до руки или проводила пальцем по щеке. Спутницы мужчин не возражали – напротив, они ловили каждое ее движение так же завороженно, как и их кавалеры.
Maybe I shall meet him Sunday,
Maybe Monday, maybe not… [7]
7
Может, я встречу его в воскресенье, может, в понедельник, а может, и нет (англ.).
– Смотри не упусти свою пассию, – ехидно сказала Николь, толкнув локтем Сесиль, и залпом осушила остатки своего пугающе алого напитка.
Жюли огляделась, проследив направление взгляда Николь. Через два столика от них молодой режиссер Морис Буше жал руку Этьену Летурнье. Тот только что явился после банкета по случаю премьеры, однако метрдотель уже успел принести бутылку вина. Этьен рассмеялся какой-то шутке режиссера, сверкнув белоснежными зубами. В скупом свете он был великолепен: черные как смоль волосы, приглаженные лосьоном, и такой же черный костюм-двойка благородно оттеняли безупречные черты лица и ту знаменитую ослепительную обезоруживающую улыбку, которая заставляла млеть всех женщин.
– Вот и Этьен, – протянул Себастьен, который тоже зачарованно наблюдал за самым популярным актером. – Что, девочки, неужели одной из вас сегодня повезет? – Насмешка в его голосе почему-то отдавала грустью.
Николь усмехнулась, поигрывая опустевшим бокалом.
– Ники, тебе нечего пить? Недопустимо! – Себастьен в притворном шоке прижал руки к вискам. – Официант, сюда! Жюли, а ты? Может, тебе тоже «Кровавой Мэри»? – И молодой человек подмигнул, перехватив любопытный взгляд, который Жюли бросила на коктейль Николь.
– Пожалуй, – улыбнулась она.
Музыка снова сменилась на плавную, и под нежное мурлыканье Манон уже несколько мужчин вывели дам на открытое пространство у сцены. Из-за голов танцующих пар едва можно было различить саму певицу. В мелодию теперь вплетались и звуки саксофона – худощавый молодой человек с упавшими на плечи темными волосами присоединился к пианисту. Его стремительные пальцы словно ласкали инструмент, и тот протяжно стонал в его руках, изливая тягучую мелодию на танцующих и на прочих посетителей, зовя за собой и гипнотизируя.
«Кровавая Мэри» обожгла рот Жюли, она ахнула, и Себастьен рассмеялся, откинув голову назад:
– Ну как?
Девушка помедлила и медленно облизала губы, не в состоянии сразу оценить необычный коктейль. В следующий миг кто-то окликнул Себастьена по имени, и актер с искренней радостью поприветствовал двух молодых мужчин, выросших как будто из-под земли. Они расцеловались с Себастьеном, как старые друзья, и он представил их девушкам.
– Разве это не самые прекрасные цветы во всем Париже? – Артист игриво склонил голову к плечу и положил руки на плечи Дениз и Николь.