Тактик
Шрифт:
— Никак нет! Эска?
— Эска.
В ночь на тридцатое октября в здании Главного Управления полиции было неспокойно. Во многих кабинетах горел свет, по этажам метались кордники, констебли, ассистенты и агенты. А все потому, что неспокойно было в самом Таллине и его окрестностях. Третьего дня стало известно о готовящейся всеобщей забастовке. К ней уже готовы присоединиться рабочие завода «Вольта», завода «Ильмарине», а на Судоремонтном вообще будто бы заметили каких-то вооруженных людей! Да еще эта война. Вроде бы и все хорошо идет: вести с фронта самые радостные. Финны уверенно двигаются к Петербургу, эстонские части уже возле Пскова. И все-таки, все-таки… Газеты кричат
Примерно такими мыслями был озабочен старший ассистент политической полиции Райво Аэг, сидевший в своем кабинете, как гордо именовался маленький закуток на втором этаже. Он тряхнул головой и вызвал подчиненного — агента Эгара Сависаара.
— Принесите кофе, агент — скомандовал Аэг. — Погорячее и побольше.
Сависаар козырнул, а Райво задумался о странностях и превратностях судьбы. Вот к примеру, тот же Сависаар. Толковый полицейский, служил в криминальной полиции аж помощником комиссара. Казалось бы — живи и радуйся, так нет же! Умудрился дать ход делу о некоторых… хм-м… наклонностях… да нет, просто шалостях бывшего министра полиции господина Каарела Ээнпалу. Ну и что, что возглавляя организацию «Молодые орлы», господин Ээнпалу э-э-э… несколько излишне сблизился с некоторыми мальчиками? Подумаешь. От них не убудет. Они ж не девки — в подоле не принесут! А Сависаар вылез со своими обвинениями. Вот теперь и служит агентом на побегушках.
— Господин старший ассистент, разрешите?
В кабинет протиснулась агент Лагле Парек. Была она толста и дурна лицом, а как шептались коллеги — то и головой, но как говорится в народе — «слаба на передок». Аэг вообще подозревал, что Лагле пошла в полицию, дабы не считаться обычной шлюхой. Впрочем, сейчас он был рад такому подходящему визиту: нервное напряжение лучше всего снимается сексом.
Старший ассистент вытащил бутылку пятидесятиградусного ромового ликера [33] и щедро разлил в две чашки принесенного Сависааром кофе.
33
Этот ликер производится до сих пор под названием «Vanna Tallinn» («Старый Таллинн»)
— Присаживайтесь, Лагле, дорогая — пригласил он и незаметно погладил круглое колено агента Парек.
Та захихикала, точно портовая девка, которую ущипнули за зад и, не чинясь, присела к столу. А через пятнадцать минут, после того как кофе и ликер были выпиты, Лагла Парек елозила по столу ассистента оголенной грудью, в то время как хозяин кабинета трудился над ее мощным задом. И все шло премило, как вдруг…
Грохнули разом несколько полицейских «люггеров», бабахнул карабин, а потом, в ответ им зачастил неизвестно откуда взявшийся пулемет. А потом к нему прибавились еще несколько…
Райво отпихнул от себя заверещавшую Лагле и начал лихорадочно застегивать штаны, когда дверь, распахнутая здоровенным пинком, со всего маху двинула его по лбу. А когда перед глазами старшего ассистента перестали плясать созвездия, он обнаружил, что кабинете оказался еще один человек… скорее всего — человек… или нет? Нечто бесформенное, темное, с лицом, размалеванным черными полосами на манер тигриной морды, со странным
— А ну-ка, что у нас здесь? — бесформенный бесцеремонно ухватил агента Парек за ляжку и развернул к себе. — Э-э… гхм… Слышь, мужик: она чего — твоя начальница? Руки, кстати, подыми.
— А-ва… ик… — Аэг судорожно мотнул головой.
— Чё, неужто — жена?
— Н-нет…
— Ну, б…, и вкусы у вас, буржуев, — констатировал бесформенный. — Ладно, ладно. Стальной Кир правильно сказал: «На вкус и цвет все краски разные». Только уж не обессудьте: свяжу я вас, голубки. — И, заметив, как дернулась Лагле, усмехнулся — Ты, девка, не надейся. Мне столько не выпить.
Но как ни старались спецназовцы, захватить Главное Управление с налету им не удалось. Весь третий этаж и половина первого остались в руках яростно обороняющихся полицейских. Большинство из защитников поняли: кто эти нападающие, и откуда они прибыли. А потому, не рассчитывая на снисхождение классовых врагов, дрались с отчаянием обреченных.
— Бегом! Шире шаг! — скомандовал Бажуков, ускоряясь.
Но удержался с ним наравне только капитан Лесной. Среднего роста крепыш упорно не желал отставать от своего длинноногого командира. Остальная же рота, дыша точно паровик, явно не могла выдержать подобной скорости. Лесной тронул старшего лейтенанта ГБ за рукав:
— Игорь, сбавь темп. Ребята падать сейчас начнут…
Бажуков обернулся и зло оскалился:
— Желудки! Бабы беременные! Кира на вас нет! — вот и все цензурные слова, кроме нескольких союзов и предлогов, которые произнес старший лейтенант государственной безопасности во время своей полутораминутной речи. Но темп все же сбавил, и теперь рота бежала размеренным плавным бегом марафонцев-рекордсменов. Замыкали колонну все те же четыре якутские лошадки.
— Леха, я сейчас сдохну, — прохрипел Соклов. — Или этот садюга пристрелит…
— За седло лошади возьмись… — Доморацкий чуть не задохнулся от сказанного, но сумел выправить дыхание. — Легче будет…
Соколов тут же последовал доброму совету. Бежать и впрямь стало легче, и он приглашающее махнул Геллерману, который уже пару раз споткнулся на Таллинской брусчатке и теперь двигался, явно ничего уже не соображая. Вскоре к друзьям присоединился и Алексей, который хоть и был самый сильный в неразлучной троице, но все же не железным, как Новиков и его ближние…
Когда до объекта «Бардак» оставалось не более ста метров, капитан Лесной оглянулся и тут же, не удержавшись, засмеялся чуть только не в голос.
— Что там, Андрей? — поинтересовался Бажуков и тоже оглянулся.
Зрелище того стоило. Теперь впереди, точно буксиры двигались лошадки, а за ними, связками сарделек, волочились спецназовцы.
«В бою от них сейчас толку будет не больше, чем от пионеров» — пронеслось в голове Игоря, и он скомандовал:
— Шагом! — и у роты вырвался вздох облегчения.
К зданию Главного Управления полиции Эстонии рота Лесного подошла, почти успев отдышаться. Правда, снайпера не рискнули бы открывать огонь на дистанции более ста пятидесяти метров, а остальные годились не для прицельной стрельбы, а для воздействия по площадям, но все же это была боевая рота спецназа, а не запаленная насмерть орава полутрупов. Что бойцы тут же и доказали, развернув таубинский гранатомет и высадив очередь сорокамиллиметровых гранат по окнам третьего этажа. Гранаты, влетающие внутрь кабинетов, пронизывающие комнаты и коридоры тучами осколков, навели уцелевших на мысли о бренности существования и о хрупкости человеческой жизни. Так что когда к обстрелу подключился еще один гранатомет и пара станкачей, они выбросили белый флаг.