Тактик 8
Шрифт:
— Что… что это было?! — пролепетал он. — Это не фехтование! Это… это драка!
— Добро пожаловать в реальный мир, герцог, — усмехнулся я. — Здесь не танцуют. Здесь убивают.
Я не лгал ему. Я действительно не был фехтовальщиком и не рождался с серебряной ложкой во рту.
Я был геймером. Я провел тысячи часов в виртуальных мирах, сражаясь с монстрами и другими игроками. Мое тело, попав в этот мир, наработало рефлексы и движения, отточенные не в дуэльных залах, а в жестоких, кровавых PvP-сражениях. Мой стиль был некрасивым, неправильным,
Ирзиф снова ринулся в атаку, на этот раз нанося серию быстрых, колющих ударов, целясь мне в лицо, плечи, ноги. Он пытался задавить меня скоростью, не давая времени на ответный удар. Его рапира мелькала, как серебряная молния.
Но я видел каждый его выпад. Для меня это была последовательность атак с определённым ритмом. Я не отступал. Я двигался вместе с ним, отбивая его удары не изящными парированиями, а короткими, жёсткими блоками. Я встречал его тонкий клинок всей массой своего меча, гася инерцию его атак и заставляя его мышцы кричать от напряжения.
Пару раз его клинок даже касался меня, но не смог преодолеть прочности брони.
Лязг, лязг, лязг. Звук стали о сталь эхом отдавался от стен купола. И с каждым ударом уверенность на лице герцога таяла, сменяясь сначала растерянностью, а затем — откровенным страхом. Он был быстрее, его техника была совершеннее. Но я был сильнее, выносливее, и я читал его, как открытую книгу. Он был предсказуем.
Я поддерживал крайне быстрый темп и позволил ему выдохнуться. Когда его атаки стали медленнее, а на лбу выступил пот, я перешёл в контрнаступление.
Глава 16
Смена власти
Мой удар был простым и грубым. Мощный замах, рассчитанный на то, чтобы пробить любую защиту. Ирзиф попытался парировать его, выставив свою рапиру, как он делал сотни раз на тренировках.
Но он не учёл разницу в весе и силе.
Мой меч врезался в его клинок, и тонкая, изящная рапира, гордость аристократа, не выдержала.
Ну, куда этому пёрышку против моего «зубила»? С оглушительным звоном она разлетелась на куски.
Герцог Ирзиф застыл на месте, сжимая в руке бесполезную рукоятку. Его глаза были полны ужаса. Он смотрел на обломок своего клинка, потом на меня. Он проиграл. В честном поединке, по своим собственным правилам. Его мир рухнул окончательно.
Я медленно поднял свой меч, направляя острие ему в горло.
— Сдавайся, герцог. Всё кончено.
Но в его глазах вместо покорности вспыхнула последняя, безумная искра ярости. Он был загнан в угол, унижен, раздавлен. И он сделал то, что делают все трусы и слабаки в такой ситуации.
— НЕ-Е-ЕТ!!! — взревел он, и его крик был полон животного ужаса и ненависти.
Он отбросил рукоятку и ударил ладонью по большому камню в своем втором перстне, на другой руке.
В тот же миг его тело окутало слепящее золотое сияние. Древний фамильный артефакт, последнее
Золотое сияние, вырвавшееся из перстня герцога, было не просто светом. Это была концентрированная, необузданная сила. Я почувствовал, как воздух внутри купола загустел, наэлектризовался. Стало трудно дышать. Волны энергии, видимые даже невооруженным глазом, расходились от фигуры Ирзифа, как круги по воде, ударяясь в стены магического барьера и отражаясь обратно.
— Ты думал, я так просто сдамся?! — хохотал он, и его смех был смехом безумца. — Это «Последний довод королей», герб моего дома! Артефакт, который сжигает всё живое в замкнутом пространстве! Ты умрёшь, выскочка! Ты сгоришь!
Он не врал. Я чувствовал, как жар давил вокруг, заставляя воздух вибрировать как в доменной печи.
Каменные плиты пола под ногами начали светиться, раскаляясь докрасна. Дуэльный купол, призванный обеспечить честный бой, превратился в печь. И температура в ней росла с каждой секундой.
Это был акт отчаяния. Он не смог победить меня в честном бою, поэтому решил убить меня магией. Типичная логика труса, для которого собственная честь — пустой звук, а жизнь простолюдина не стоит и гроша.
Ирзиф расхохотался как пьяница, вспомнивший самую смешную в своей жизни шутку.
Но он кое-чего не учёл. Он не учёл, кто я.
Я не был ни солдатом или рыцарем по рождению, ни даже коренным жителем мира Гинн. Зато я был носителем божественной защиты и личным героем богини Анаи. Пассивный иммунитет к враждебной магии.
Да, от купола Полмоса она меня не защитила, но огненная магия… Пф.
Когда первая волна обжигающей энергии коснулась меня, мой враг с нетерпением ожидал, что я начну кричать от адской боли.
Но вместо этого… ничего.
Для меня это было лишь легкое покалывание, как от статического электричества. Жар был, но он был внешним, он не проникал в моё тело. Моя кожа ощущала его, но он не мог причинить мне вреда. Сияние артефакта омывало меня, проходило сквозь меня, но не обжигало.
Я стоял посреди этого бушующего ада, как скала посреди шторма, и смотрел на герцога. А он смотрел на меня. И постепенно его безумный хохот стихал. На его лице отразилось сначала недоумение, потом растерянность, а затем — тот же самый животный ужас, который я видел в нём мгновение назад.
— Почему… почему ты не горишь? — прошептал он, его губы дрожали. — Ты должен гореть! Артефакт… он работает! Я чувствую, как он сжигает!
— Ты проиграл, Ирзиф, — сказал я холодно, глядя в его полные боли и ужаса глаза. — Я лучше тебя, сильнее и удачливее. К тому же красивее и вообще, у тебя дурацкий смех.
Я не стал его убивать. Это было бы слишком просто.
Я ударил его рукоятью меча в солнечное сплетение. Он согнулся пополам, задыхаясь.
Его обмякшее тело рухнуло на пол. Поединок был окончен.