Таксофон

Толоков Андрей

– Зайди. Дома она. Сидит, злится. Думаю на тебя.

Костя прошёл в квартиру. В зале на диване сидела Вера. Она была в лёгком домашнем халатике. Вера взглянула на Костю.

– Мы хотели погулять сегодня в парке, – сказал Константин.

– Хотели, да перехотели, – ответила Вера, отвернувшись от гостя.

– Тогда я пойду, – спокойно ответил Костя и повернулся, чтобы выйти.

– А тебе не кажется, что ты ведёшь себя по-хамски? – громко вслед Немировичу спросила Мохова.

– Не кажется. Я не мог прийти раньше. Работал.

Поверь, не пиво пил в забегаловке.

– Мог бы сказать, чтобы я не ждала тебя как дура в отделе.

– Слушай, Вера, мы знакомы с тобой два дня, а ты предъявляешь мне претензии, будто я твой муж.

– Имею право, – Вера встала и показала рукой в сторону спальни. – Я там его заслужила. Мог бы отказаться.

– Понятно.

Костя готов был разразиться тирадой, но его останавливало присутствие в квартире Раисы Семёновны. Поэтому Немирович решил взять паузу.

– Обсудим это завтра. До встречи.

После этих слов Немирович быстро вышел из квартиры. Вера ещё что-то бросила вслед, но Немирович уже не слышал.

Без четверти восемь утра Немирович, Виктор и свидетель Димка Казаков сидели на лавочке недалеко от входа в ЖЭК.

– Смотри, Дима, внимательно, – инструктировал мальчишку Немирович. – Если узнаешь этого дядю, тихонько ткни меня в бок. Только ничего не говори. Звуков не издавай. Понял?

– Понял, – ответил Дима и зевнул.

Работников ЖЭКа оказалось не так уж и много. А мужчин вообще меньше десятка. Долговязого в очках среди них не было.

– Ты вот что, Витя, – распорядился Немирович, – отвези Диму домой и возвращайся. А я поговорю с местным начальством.

Начальник ЖЭКа был в отпуске. Замещала его бойкая невысокая женщина, главный инженер, которая представилась как Екатерина Николаевна. Она прервала утреннюю планёрку. Всё-таки представители уголовного розыска совсем не часто появляются в их конторе.

– Это я вовремя зашёл, – сказал Немирович и спросил у начальницы. – Здесь все ваши работники?

– Почти все, – ответила инженер, – кроме слесарей, плотника, тех, кто в отпуске и болеет.

– Замечательно. Тогда вопрос: есть ли среди ваших работников мужчина, высокий, выше меня ростом, примерно лет сорока, в очках. Возможно, он плотник.

– Есть, – не задумываясь, ответила Екатерина Николаевна. – Митрофаныч. Геннадий Митрофанович. Плотник наш. Он, правда, очки надевает только когда работает. Должен быть у себя. В плотницкой. Он три дня на отгулах был. Сегодня должен выйти.

Плотницкая оказалась закрыта.

– Где он? – спросил Немирович.

– Не знаю, – Екатерина Николаевна пожала плечами. – Митрофаныч мужик дисциплинированный. На работу редко опаздывает.

– Значит, всё-таки опаздывает?

– Да, – инженер виновато пожала плечами, – пил он раньше. Запойный был. Но уже пару лет как завязал. Один раз опоздал и то по болезни.

– Знаете, где живёт?

– Знаю. Тут рядом, через три улицы. Пешком десять минут.

Небольшой

частный дом в глубине двора. На калитке резной барельеф головы овчарки с надписью под ним: «Осторожно, злая собака». Костя постучал в калитку. Злая была собака во дворе или нет, но загавкала громко с пугающим рыком.

– Кто там, – послышался женский голос.

– Нина, это Катя Вершинина, – громко ответила инженер.

Через несколько секунд калитка отворилась. На пороге стояла полная женщина в ситцевом халате и фартуке. Лицо женщины было усталым и потным, волосы спрятаны под косынку.

– Это товарищ из милиции, – кивнув в сторону Немировича, пояснила инженер.

– Чего надо товарищу из милиции? – с явным недовольством спросила Нина.

– Геннадий Митрофанович где? – в свою очередь спросил Костя, попутно показывая Нине удостоверение.

– Где ему быть? Дома он.

– А чего на работу не пришёл? – возмутилась Екатерина.

– Чего, чего, – Нина закрыла лицо подолом фартука и заревела. – Сорвался он! Запил опять! Морда козлиная!

– А взглянуть на него можно? – спросил Костя.

Нина махнула рукой, приглашая гостей в дом. К комнате висел тяжёлый похмельный смрад. Митрофаныч лежал на постели, отвернувшись к стене лицом. То и дело он издавал какие-то мычащие звуки. Костя взял плотника за плечо и развернул лицом к себе. Небритое, измученное пьянкой лицо, с закатившимися глазами, предстало перед сыщиком.

– А очки его где? – спросил Немирович.

– Вон, на тумбочке – показала рукой Нина.

На тумбочке лежали очки в роговой оправе прямоугольной формы. Мальчик говорил про круглые и большие.

– А другие есть? – задал следом вопрос Костя.

– Нет. И не было никогда. Эти всегда носит, – пояснила жена.

– А флюс где?

– Какой флюс? – удивилась Нина.

– Зуб у него болел? – пояснил Костя и показал рукой на щёку.

– Ничего у него не болело. У него только мозги с запоя болят.

– Давно запил-то?

– Четвёртый день сегодня, – ответила Нина и опять захныкала.

Немировичу без Димки сложно было определить этот ли, лежащий перед ним человек, разбил стекло в квартире Нечипоренко и, следовательно, мог проникнуть в жилище, или это был не он. Судя по тому, что Митрофаныч ушёл в запой как минимум три дня назад, не мог он быть во дворе. Но совпадение! Совпадение всё же есть. Сомнения мог развеять только сам Димка.

Мальчишку привезли через час. Показали ему полуживого Митрофаныча.

– Не-а! – покрутил головой Дима. – Тот другой был. Моложе и причёска другая. Не, это не тот дядя.

Не срослось. Мальчишка говорил уверенно. Ему невозможно было не верить.

– Костя, – встретив Немировича в коридоре отдела, сказал Глущенко, – тебя Ильин искал. Сильно пыхтел. Зайди к нему.

Ильин действительно всем своим видом напоминал чайник со свистком. Да ещё и красный, то ли от злости, то ли от жары.