Такси!
Шрифт:
– Она… Как бы это сказать… Она подумывает о разделе читательских писем.
Камень с плеч. Нашла из-за чего раскудахтаться, старая клуша.
– На работе у нее все ладится. Их раздел – один из лучших, и Эми там очень ценят. Но она бог знает почему увлеклась этими дешевыми писульками!
Если это дешево даже по меркам «На Запад», бесплатного подобия «Тайм-аута», которое раздают в метро, – могу себе представить… Но вслух я сказала совсем другое:
– Да будет вам, Уилла. Вы же знаете Эми. Может, просто развлечься решила.
Она вздохнула: нелегко с тупицами вроде меня.
– Кэти, развлекаясь, карьеру не сделаешь.
– А
Уилла пожала плечами и принялась теребить свои жемчуга.
– Эми говорила, что будет писать под псевдонимом и ее вряд ли кто-нибудь узнает, но все-таки… Не стоит размениваться на мелочи.
Если бы только Эми позволила мне помочь ей, у нее бы уже был свой раздел.
Внезапно она перегнулась через стол и ухватила меня за руку; массивное бриллиантовое кольцо впилось мне в палец.
– Вы поговорите с ней, Кэти? Может, вас она послушает?
– Уилла, не знаю. Да и что я ей скажу?
– Просто скажите, чтобы она этого не делала. И чтобы позволила мне помочь ей.
Тут распахнулась входная дверь, Уилла выпустила мою руку, и раздался голос Эми:
– Уилла, ты где? Кэти не объявлялась?
Она была взбудоражена беготней за покупками: щеки раскраснелись, зеленые глаза блестели – а под ними залегли тени (с чего бы это?). Спальные глаза. Эми сделала новую прическу, волосы у нее теперь торчали в стороны как шипы. Стрижка выгодно подчеркивала ее скулы. А скулы у Эми бесподобные.
– Соизволила-таки? – проворчала она, но радость скрыть все равно не удалось. Я же ее насквозь видела.
– Ясное дело.
– А помочь мне не хочешь?
Эми наклонилась, чтобы поставить сумки на пол, и я удостоилась чести узреть обтянутую черными джинсами попку, округлую и аппетитную. Одно из ее главных достоинств.
В холле были свалены остальные покупки.
– Куда столько всего?
Возле самой лестницы Эми обвила руками мою шею и крепко поцеловала. Я почувствовала привкус шоколадных бисквитов. Наверное, по дороге домой Эми вскрыла пакет.
– Будет запеченный козий сыр, жареный лук-шалот, а начнем с салата, – перечисляла Эми, оторвавшись от меня. – А потом еще телятина, ризотто по-милански и шоколад в маленьких горшочках.
Мне стало нехорошо. Орды калорий надвигались на меня маршевым шагом.
– Пальчики оближешь.
– Еще бы! Надеюсь, Грета ест телятину – я забыла спросить.
– Эми. – Я сжала ее ладони. – Послушай, я не смогу сегодня задержаться надолго. Работать надо.
– Что? – Ее щеки вспыхнули снова, на этот раз – от гнева.
– Я за последнее время здорово потратилась. Еще одну ночь пропускать нельзя.
– Ты же обещала!
– Знаю, но…
– Все, закрыли вопрос. Все. – Эми развернулась и подхватила сумки; кулаки ее плотно сжались.
– Эми…
– Слышать ничего не хочу.
Мы сидели за столом в кремово-муслиновой гостиной с золотыми рисуночками на обоях. С закусками уже было покончено; Уилла дымила сигаретой – к явному, хотя и молчаливому неодобрению Черил. Та демонстративно покашливала и махала рукой, как бы отгоняя дым, – при том, что сидела на противоположном конце стола. Голос у Черил напоминает морской рокот, при этом она еще и шепелявит. Ее пространная тирада о работе лондонской Трубы [3] плавно перетекла в сомнительной увлекательности
3
Обиходное название лондонского метро.
Черил постоянно спрашивает: «Верно, Грета?», «Да, Грета?» или «Разве не так, Грета?» А Грета улыбается, кивает и взирает на нее сквозь очки в стальной оправе. Грета – миниатюрное существо с морщинистым заостренным личиком. Говорит она редко. Я невольно попробовала представить себе эту парочку в постели: пригвожденная к кровати Грета таращится через свои очечки, а над ней сопит и хрюкает Черил – будто свинья над трюфелями. Этого вполне хватило, чтобы потерять аппетит.
– От государственной службы здравоохранения добиться разрешения на искусственное оплодотворение почти невозможно, – вещала Черил. – Если только не доказать им, что у тебя действительно проблемы со здоровьем. Единственный путь – делать все анонимно, но и тогда не избежать расспросов и всяческих обвинений. И вообще анонимность противоречит моим принципам. Ты ведь знаешь, Грета.
Уилла подавила зевок. Грета кивала и хлопала глазами. Я молча бесилась. Вошла Эми с дымящейся кастрюлей: телятина в томатном соусе. В новых серых брючках в полоску и свитере из ангоры она выглядела сногсшибательно.
– Божественный запах, – произнесла Уилла.
– Добавить лимон – вот и весь секрет, – отозвалась Эми и принялась накладывать телятину на тарелки. – Дорогуша, ризотто не принесешь?
Слегка озадаченная и встревоженная этой «дорогушей», я отправилась на кухню. Очень хотелось там и остаться, но я стиснула зубы и вернулась – с кастрюлей, полной благоухающего шафраном риса. Выпить бы – но мне же потом за руль. А сидеть в такой компании трезвой смерти подобно.
Только мы взялись за еду, Черил снова завела свою шарманку:
– Я тут говорила, как трудно лесбиянке получить разрешение на искусственное оплодотворение.
Я была сыта по горло.
– А на кой ТЕБЕ искусственное оплодотворение, если там в очереди стоят тысячи женщин, которые физически не могут зачать? Если действительно хочешь ребенка – трахнись с парнем. Повисло молчание. Эми ела меня глазами.
– Получилось просто восхитительно, Эми, – ровным голосом сказала Уилла.
– От тебя я другого и не ожидала, – заявила Черил. – Интересно, Кэти, а что тебя так пугает в лесбийской жизни? Не находишь, что пора бы уже разобраться в себе?
Грета кивнула крошечной головой и сложила из морщинок улыбку.
– Перестань, Черил, – вступилась за меня Эми. – Кэти потому и не признает своей гомосексуальности, что мы от нее этого требуем. Ей нужно время.
Тут я разъярилась по-настоящему:
– А вы не хотите оставить мою сексуальную жизнь в покое?
На выручку кинулась Уилла: налила мне вина, которое я не пью, и объявила:
– Мы с Дженет Стрит-Портер нашли вчера бесподобный ресторанчик. Я просто обязана вам о нем рассказать.