Такси!

Дэвис Анна

Сомневаюсь, дружок.

– Не могу. Я за рулем.

– Всего одну! – настаивал он. – Вы заслужили.

Я молча направилась к входной двери, но за спиной раздались шаги. Шаги босых ног.

– Катерина?

– Кэтрин.

– Но вы слишком экзотичны для такого заурядного имени. Черные волосы, большие глаза… Вы испанка или итальянка, верно?

Раздраженная, до предела измотанная, я развернулась, приготовившись узреть Моргуна не в самом презентабельном виде и надеясь, что до драки

дело не дойдет. Но он оказался в мешковатой футболке и поношенных джинсах.

– Слушай, Моргун, уже четверть шестого, а у меня полная тачка блевотины. Мне лучше отчаливать.

– Крэйг. – Он протянул руку: – Крэйг Саммер.

Потом порылся в бумажнике и вручил мне обещанные сорок фунтов.

– Вы точно не хотите выпить? Надо же чем-то заняться, пока я буду мыть вашу машину. – Моргун сел и стал натягивать старые кроссовки.

– Вы… что будете делать?

Моргун поднялся и открыл бар.

– Держу пари, вы предпочитаете скотч. А у меня есть бутылка очень хорошего «Лафроэйг».

– Вы собираетесь вымыть мою машину?

– Разумеется. Если бы Генри на что-то годился, я бы заставил его, но сейчас придется в одиночку.

– В этом нет ни…

– Я настаиваю. Со льдом?

– Нет, спасибо, лучше чистое.

Я села на диван, и Моргун протянул мне стакан виски. Очень хороший солод – я поняла по запаху еще до того, как поднесла стакан к губам. Пока Моргун громыхал чем-то на кухне, я старательно пересматривала свое мнение о нем. Его поступок был если не рыцарским, то по крайней мере джентльменским. А я люблю джентльменов – большая нынче редкость.

Моргун появился с парой ведер, шваброй и ворохом старого тряпья. Попросил ключи от машины, и, поколебавшись, я отдала. В конце концов, он же оставляет меня без присмотра в своей квартире.

– Горячую воду можно взять в туалете внизу, пояснил он. – Управлюсь в два счета. – И потопал прочь со своими ведрами.

Прошло пятнадцать минут; я так и сидела одна в квартире Моргуна. Одна – если, конечно, не считать Генри. Но от него было мало веселья – только храп, странные стенания и время от времени «Почему, Дженис, почему?».

Я слонялась по комнате, разглядывая застекленные книжные полки: сплошные детективы. Моргун оказался любителем Чандлера, Эллроя, Патрисии Корнуэлл, Йена Рэнкина и даже Агаты Кристи. Потом заметила безделушку, которую называют «любометром», – две колбы, соединенные изогнутой стеклянной трубкой. Берешься за нижнюю колбу, и красная жидкость внутри поднимается все выше, а иногда даже начинает отчаянно бурлить. Если совсем разбулькается – значит, человек страстно влюблен. Когда я была маленькой, у нас тоже стояла такая штуковина. Я ее расколотила и получила нагоняй от отца.

Еще я нашла открытку с пожеланием удачи. Внутри было написано от руки: «Не то чтобы ты в этом нуждался. Покажи им,

ублюдкам, чего ты стоишь. С любовью, Марианна». Подружка Моргуна? А может, жена, которая его бросила. В квартире не наблюдалось никаких признаков женского присутствия. Здесь вообще было мало личных вещей или безделушек, только старенький радиоприемник «Филипс» стоял за стеклом в одном из шкафов. Украшение из него получилось довольно странное: это был не один из тех ярких приемников в стиле пятидесятых, которые сейчас в моде, а обшарпанный и поцарапанный черный ящик с обломанными ручками.

Мне наскучило пастись по комнате, и я плюхнулась на кушетку. Мысли упрямо возвращались к Ричарду, и чувство неловкости и вины навалилось с новой силой. Я совсем не хотела закатывать ему сцену – просто настроение вчера было дурное, да и не выспалась. Дотти мне нравится – чудесный ребенок, но в последние дни нам с Ричардом никак не удавалось побыть наедине, и мои слова прозвучали так, будто я ненавижу детей. «Мы с Дотти у тебя в одном флаконе – порознь ты нас видеть не можешь». Раз такое услышишь – больше не захочется.

Я посмотрела на часы: почти полшестого. Дотти уже проснулась и подняла Ричарда. Можно позвонить…

Я залезла во внутренний карман куртки – зеленый мобильник был на месте. Нажала на кнопку, чтобы набрать номер Ричарда.

– Алло. – Голос у Ричарда был сонный.

– Привет. Не разбудила?

– Нет. Я уже полчаса на ногах. Черт, он меня ненавидит.

– Ричард, мне очень жаль, что вчера так вышло.

– Да, Китти, я знаю. – Он все еще кипел. – Мне нравится проводить время с Дотти, она чудесная девочка, поверь.

– Послушай, все в порядке. Наверное, это я сделал из мухи слона. – Еще хуже. Он был зол, но старался это скрыть, чтобы мы спокойно смогли во всем разобраться. У него бывают такие приступы онанизма.

– Ричард, я скоро заканчиваю. Ты как, если я подъеду?

– Китти, сколько раз тебе объяснять – не появляйся с самого утра. Дотти разволнуется и откажется идти в садик.

Ричард специально искал отговорки. Больше всего на свете я хотела приехать сейчас в Крауч-Энд, свернуться калачиком рядом с ним в постели или потягивать кофе на кухне, где повсюду развешаны рисунки Дотти. Но упрашивать его не стану.

– А если я подъеду после того, как ты отведешь ее в сад?

Ричард вздохнул. Я представила себе, как он прикрывает глаза и устало трет лоб рукой – заботливый отец-одиночка, борющийся с тупым непониманием окружающего мира.

– Мне нужно работать. Я не могу бросить все и ни с того ни с сего взять выходной. Кто-кто, а ты должна это понимать.

– Ричард, пожалуйста. Я правда очень хочу тебя видеть. – Черт, само вырвалось.

– Нет, Китти. Если ты и дальше намерена со мной встречаться, тебе надо как следует подумать над тем, что я сказал на прошлой неделе.