Такие как мы

Шевцов Илья

Блин, да их здесь трое. Третья лежала у самой реки, и сливалось с камнями.

Да, что здесь такое?

Нет, надо разобраться, что здесь происходит. Только осторожно.

Я перевернул копьё тупым концом, и стал отгонять человекообразное в сторону.

— А ну, кыш отсюда. Давай, давай, поторапливайся. — Фигушки, так оно меня и послушало, а стоило моему дрыну приблизиться, ещё и схватилась за него.

— Ты, что ж творишь-то? А ну отдай. Во, вцепилась то.

Пока перетягивали копьё туда сюда, сумел разглядеть инопланетянина

Небольшой,

не более полутора метров, с длинными волосами, сбитыми в колтуны, одетый в шкуры…. в мокрые лоскуты от шкур, которые почти ничего не скрывали. И…. маленькие титьки встряхивались при резких движениях. Баба! Больше рассмотреть ничего не смог. Длинные и немытые патлы всё закрывали, да и чёрная она какая-то. Никак негры?

Пока мы с дамой развлекались перетягиванием копья, вторая «тень», спрыгнув с камня, и приземлившись на четыре опорные точки начала заходить ко мне сбоку. Хорошо, что с лева, со стороны щита.

У, блин. Каннибалы чёртовы.

Вырвав, наконец, своё копьё из рук первой барышни и, перевернув его остриём вперёд, наставил ей в грудь.

— А ну, назад.

Что такое копьё, барышня, похоже, знает. Она остановилась и, пригнувшись к земле, зашипела, а может и зарычала, свисающие колтуны звук глушат.

Отступив обратно в проход, что бы колючие заросли прикрыли меня с боков, я повёл копьём в сторону второй тени.

— И тебя это тоже касается.

Замерли. Стоят на полусогнутых ногах, почти на карачках, опираясь на землю руками, и шипят. Тьфу, ты. Похоже, и не совсем люди. Прямохождение у них не в почёте.

А третья тень, за всё время так ни разу и не шевельнулась. Труп? Надо посмотреть.

— В сторону, каннибалье отродье.

Показав копьём, что от них хочу, отогнал их в сторону, и подошёл к лежащей тушке. Колун, убрал обратно на пояс, чтобы не мешался. Сейчас он мне, точно, не нужен.

— Так, так, — я встал на одно колено, при этом, не забывая держать копьё в направлении дикарей, внимательно посмотрел на лежащего.

Фу, как же от него воняет…

А от него действительно шибало в нос, какой-то тухлятиной. Странно, когда же он успел протухнуть? Он же тёплый ещё.

Развернувшись к скучковавшимся в стороне дикарям, чтобы не упускать из вида, я положил копьё на землю так, что бы мог в любой момент его схватить, и пощупал бьющуюся на шее жилку. Живой! Только без сознания.

— Что ж, приступим к изучению и ознакомлению, с двуногой фауной.

Так, надо аккуратно снять шкуры и посмотреть, что у него там.

— Стоять, я сказал. — Я схватил копьё и наставил, на дёрнувшуюся в мою сторону барышню.

Окрик подействовал. Она остановилась и… завыла. Нет, ни как волк или собака, а как то иначе — жалобно, и заунывно.

Я положил копьё обратно и продолжил осмотр.

Во-первых, форма черепа и лицо, когда я откинул с него слипшийся недоваленок, оказались как у нормального человека, никаких извращённых отличий, вроде рогов и костяных гребней, не нашёл. Во-вторых, это был парень,

вон бородка растёт. Жидкая какая-то, не борода ещё, пушок. Не то, что у меня, когда бриться перестал.

Черты лица не негроидные, а что-то среднее между европеоидом и монголоидом, только чёрный почему-то. Я провёл пальцем по щеке изучаемого. Ага, жир с какой-то добавкой похожей на толчёный уголь. Уши оттопырены, как спутниковые тарелки. Впрочем, это не о чём не говорит, и среди землян такое не редкость. Поехали дальше. Руки ноги, как у меня, только короче, потому, что меньше меня ростом. Даже пальцев, как у нормальных людей, насчитал пять штук на каждой руке. Вообщем, пропорционально сложенный индивид.

И, в-третьих, парня здорово покорёжило. От самых ключиц и до пупка, шли четыре глубоких шрама, которые уже успели воспалиться. Левая рука, прокушена. Четыре здоровые дыры пробили предплечье насквозь и, похоже, у него в этом месте сломана рука. Если бы не следы когтей, я бы подумал, что это работа саблезубого волка. Очень уж большие дыры.

Ясно. Большая потеря крови, начавшийся гнойный сепсис, жар. Парень нежилец.

Я посмотрел на одну подвывающую барышню, и на второе, пока неопознанное существо.

— Иди сюда, — я махнул барышне рукой. Та перестала скулить, и немного приподнялась, повернув голову в мою сторону.

— И-ди, — я указал ей рукой направление ко мне, продублировав свою просьбу словами, — сю-да.

Похоже, поняла.

Не разгибаясь, она скачком приблизилась к нам и, прикоснувшись рукой к лицу лежащего парня, снова заскулила.

Ну, вот. Началось. Инопланетянка, блин, а от земных баб ничем не отличается. Там нытьё слушал, теперь здесь морщусь от того же самого. Как домой вернулся.

— Хватит выть, — я жестами остановил душещипательное излияние чувств, и ткнул в шрамы пальцем. — Кто?

— Гыр-мыр, — почти прорычала барышня и снова затянула старую песню о главном.

— Хрен его знает, — перевёл я.

Я ещё раз посмотрел на раненого. Я конечно не доктор, но… Чёрт возьми, это же люди! Пускай дикие, и с прямохождением у них не лады, и говорить толком не умеют, но всё же человеки. Я тут от одиночества подыхаю….

Они мне нужны!

Всё, решение принято, надо действовать.

Я с сомнением посмотрел на раненого. Его транспортабельность вызывала во мне сомнения, поверхностный дилетантский осмотр, это вам не профессиональное изучение под рентгеном. Тут можно круто облажаться.

Но оставлять его здесь нельзя. Без него и остальные не пойдут, вон, как мадамка от него не отходит. Кто он ей? Муж? Брат? Сын… сын вряд ли. Староват.

— Как же тебя донести до дома?

Как сделать так, что бы эта тёплая тройка, не свинтила в неизвестном направлении, пока я буду бегать за транспортным средством, а потом не сошли с ума, когда увидят, где и как я живу? Это может быть большим шоком, чем нападение хищника. Хищник, что, страшный, опасный но, привычный. А тут… Другой век, другая эпоха.