Такие как мы
Шрифт:
Рывок…
Быстро бегает, сссукааа. Подловил когда я моргнул, и уже около меня оказался. Копьё прошло мимо, только левую лапу в районе лопатки зацепило, а вот топор обухом сразу за лопаткой въехал. Я с испугу, древко влево дёрнул, вот и вдарил со всей дури. Это меня и спасло. Хоть и страшна тварь, да весу в ней немного, ростом не вышла. Отбросил я её в сторону….
Пометку надо сделать, прежде чем штаны стирать, сначала вывалить содержимое.
Копьё ещё левее… Не давать подойти. Мне везёт, для этой твари здесь глубоковато, и движения в воде не такие быстрые.
Бросок….
Попал!
Визг ударил по ушам.
Двадцать сантиметров клинка вошли между шкурой и мышцами груди. Не смертельно.
Повернул топор лезвием вверх, чтоб пасть широко открыть не могла, и ко мне ближе не подобралась. Еле держу, сильна сволочь, была бы чуть потяжелее…
Надо оттолкнуть, пока шкура не порвалась. Сильнее упираюсь ногами в топкую грязь, и толкаю копьё от себя, влево, и одновременно вниз. В воду, его гада.
Слетел, сволочь. Настырный какой! Визжит, а всё равно в драку лезет….
Пометку, надо сделать, вывалить из штанов ещё до машины….
Надоело, и руки уже отваливаются.
— Н-на, гадина, — я начал наотмашь лупить топором, куда придётся, пока эта тварь не выбралась из воды. — Н-на. У-уу, тварь… — волк, изогнувшись, вцепился зубами в древко чуть ниже топора, и чуть не вырвал у меня из рук моё орудие «труда».
Принцип айки-до, помочь противнику сделать то, что он хочет, но по своим правилам.
— Н-на, — я послал копьё в направление рывка, чуть доворачивая вправо, и волк, самостоятельно, почти без моей помощи загнал клинок себе в бок под острым углом. Я почувствовал, как клинок проехал по рёбрам, и застрял в одном из них, но внутрь не попал.
Всё. Пора брать в руки чего-то тяжёлое.
Копьё я оставил твари на память, к её сожалению, не очень долгую, и взял в руки колун.
В лесу стучал топор дровосека….Шкуру жалко, хорошая была шкура, наверное. Сейчас уже и не определишь. Страх, и злость, сделали своё грязное дело и, как сказали бы в суде — сто двадцать ударов, тяжёлым колющем предметом, несовместимых с жизнью, превратили тело в неопознанный труп. Но себя жальче во сто крат. Дотянулась таки…
— Эх, великовата кольчужка-то, мать, — сокрушался отец, примеряя дублёнку с длинными рукавами, — что ж, я за такие деньги, её ещё и подшивать должен?
— Дурень, смотри какой мех, в самый раз зимой будет, — хмурила мама брови, поворачивая моего отца вокруг оси, рассматривая со всех сторон обновку. — И кожа какая.
— Она у вас натуральная? — повернулась она к продавцу, держа руку отца над головой, зачем-то разглядывая подмышки.
— Конэчно, красавица. У нас всё натуральное. Бэри, нэ пожалешь, ей сносу нэ будэт. Бэри, я тебе её со скидкой дам. Почти даром.
— Слышал, что тебе умные люди говорят? А рукава и подвернуть можно.
Если бы тогда отец не послушался мать, и взял что ни будь другое…
Копьё с почти откушенным наконечником нашёл между камней, не далеко от того, что осталось от саблезубого волка, если бы — не топор, который плавать не умеет, остался бы я с одним колуном.
Обратно, до прохода, я шёл по воде. Сил снова прыгать по камням, нет. Сейчас уже всё равно, лишь бы быстрее до машины добраться. И штаны, очистить.
Хорошо почувствовать баранку в руках, и мягкое сидение под пятой точкой. Почти как дома.
Знобило немилосердно. Надо снимать дублёнку, мокрая всё равно, но, кажется, без неё будет холоднее. Начался банальный отходняк.
Я сидел за рулём, и дрожал и меня бил озноб. Плечи перетряхивала крупная дрожь, а колени стучали друг о друга. Жаль ничего спиртного в машине не держу, сейчас бы не отказался бы от трёхсот грамм, и можно без закуски.
— Боже, как же хреново-то. Ну, почему у всех «попаданцев», всё как у людей, а у меня всё через другое место? Почему, у них такого не бывает? Отбиваются, убивают, и всё как с гуся вода. И никого из них не трясёт, и страха особого не испытывают. Шлёп кого ни будь, и пошёл дальше, а мне теперь сиди здесь и жди, когда нервы успокоятся. Музыку что ли послушать?
Не знаю, что был за диск, но музыку я так и не услышал. Уши слышали, а голова не воспринимала. Но «целительное» сотрясение воздуха сделали своё дело, тело начало расслабляться и меня потянуло в сон. Задраив наглухо двери, я откинул спинку кресла, и уже засыпая, зацепился взглядом за торчащий из двери баллончик с освежителем воздуха.
— Как удачно-то… — и погрузился в нирвану.
В тот день, я приехал домой в сумерках, и пошёл спать в баню. Речная вода, увы, не выводит всех запахов.
Ура! Сегодня набрался сил, и вышел за периметр. Первый раз за четыре дня. Заставил себя, иначе до конца дней бы сидел взаперти, и этих дней было бы не так много, как хотелось. От голода я пока не пухну, но если так дело пойдёт дальше, скоро начну раздаваться вширь. Да, и что уж там, теперь я вооружён, не в пример лучше прежнего. Практика показала, что полтора метра дистанции от наконечника копья до моей бренной тушки, маловато, и я озаботился более длинным, почти трёх метровым, дрыном. И вместо маленького, большой топор насажен, а не привязан как раньше. Тяжеловато копьё, но ничего, привыкаю помаленьку, я теперь без него некуда, даже до ветру отойти — с собой беру. Сделал себе и щит. Спутниковая тарелка от «Триколора», подошла как нельзя кстати. С заточенными краями, кроме верхнего, лёгкая, относительно прочная, но мне им не от пуль отбиваться, а от зубов и копыт. Но если встретятся, какие нибудь твари с когтями, то и от когтей отобьюсь.