Такер
Шрифт:
Я не хотел, чтобы мои новые друзья подвергались из-за меня опасности.
— Ты говорила о старом городе Санта-Моника, — сказал я Кончите. — А это далеко от моря?
Кончита объяснила мне, что туда можно доехать по тропе, идущей в сторону плато. Дилижансы обычно останавливаются у корраля в старом городе и у салуна Фрэнка, большого павильона с портиком из неотесанного камня. Рядом протекает ручей, на берегу которого растет ольховая рощица.
Через час вернулся дед Кончиты, ведя в поводу пегую лошадь с полосой по хребту, черными до колен
— Она стоит семьдесят долларов, — сказал он. — И надо сказать, что это еще дешево.
Когда в долину спустился вечер и в домах зажглись огни, я попрощался со своими друзьями и двинулся сквозь заросли кустарника вниз по склону. Через некоторое время я свернул с тропы и поехал прямо по степи, стараясь держаться в тени деревьев. Было прохладно, ибо, когда солнце в этих краях садится, с гор спускается холодный воздух.
Моя лошадь шла ровной легкой рысью. Я все время ехал на запад, никуда не сворачивая, через темнеющие равнины, по пологим склонам холмов, через бескрайние пастбища. Наконец я увидел дорогу на Санта-Монику, которая в лунном свете казалась белой, и вскоре вдали показались огни города.
Я не сомневался, что Виллареал знает этот город как свои пять пальцев, поэтому надо было соблюдать осторожность. Я поднялся на плато, а потом спустился с него и въехал в старый город Санта-Моника. В салуне Фрэнка светились огни, а с побережья доносился шум прибоя. Я спешился, привязал свою лошадь в коррале и, укрывшись в тени деревьев, стал ждать, не покажется ли мне что-нибудь подозрительным. Но не услышал ничего, кроме шелеста листьев, гула прибоя и голосов, доносящихся из салуна. Только после этого я пересек двор, покрытый плотно утрамбованной глиной, и поднялся по ступенькам широкого крыльца.
В салуне находилось человек шесть, одни из них сидели у стойки бара и пили виски, а двое других пристроились за столиком, на котором стояла бутылка местного вина.
Столик, который я выбрал, стоял сбоку от стойки, на границе света, отбрасываемого лампой. Я сел за него, положил шляпу на соседний стул, и вскоре ко мне подошел официант.
Заказав ужин и кофе, я немного расслабился. В салуне царила приятная атмосфера — посетители мирно беседовали между собой, и я сразу же почувствовал, что мне здесь хорошо.
Фрэнк — я решил, что это Фрэнк — подошел к моему столику.
— Хотите переночевать? У меня есть комната, — сказал он.
— Да, я, пожалуй, переночую у вас.
Хозяин посмотрел на кобуру, в которой лежал мой револьвер.
— Здесь вам не понадобится оружие, мой друг. Мы не питаем вражды к путникам.
— Я в этом уверен, — улыбнулся я. — Я не собираюсь стрелять в вас или в ваших посетителей, — добавил я. — Но есть люди, против которых нужно держать оружие наготове.
— У вас есть враги?
— А у кого их нет? Да, у меня есть враги. Но сегодня я хочу только одного — послушать шум прибоя, хорошенько поесть, напиться кофе и выспаться. А завтра? Завтра будет уже другой день, и, когда он наступит,
— Так вы знаете о чумашах? Это были очень хорошие люди и очень одаренные. В горах сохранились пещеры с их рисунками. Многие из них я нашел сам. Они были совсем не такими примитивными людьми, как думают некоторые. Да, они вели простую жизнь, и их обычаи отличались простотой, с этим я спорить не стану, но образ мыслей у них был совсем не примитивен.
Когда хозяин ушел, я принялся за еду, слушая, как где-то за стеной девичий голос поет песню, старую красивую испанскую песню.
Утолив голод и выпив несколько чашек кофе, я почувствовал себя совсем как дома. Мне было так хорошо, что, даже когда в салун зашел новый посетитель, я и не посмотрел в его сторону. Но когда он повернулся лицом ко мне, я его сразу узнал.
Это был Док Сайте.
Глава 15
Глаза Дока встретились с моими, и на мгновение он окаменел. Рука его лежала на стойке бара, рядом с которой он стоял. Я не хотел убивать его, а ему, чтобы выстрелить, надо было сперва отойти от бара и повернуться лицом ко мне. На какое-то мгновение преимущество было на моей стороне.
— Как поживаешь, Док? Ищешь меня?
Слова застряли у него в горле, но он все-таки овладел собой и хриплым голосом проговорил:
— Нет, не тебя. Я ищу Боба и Малыша. Они удрали, бросив меня и забрав все мои деньги.
— Им придется отдать их назад, Док. Придется.
— Ты прав, черт подери! Дай только найти их, и уж тогда…
— Найти кого? — Это произнес Боб Хеселтайн. Он появился из темноты, держа в руке револьвер.
Позади раздался голос Малыша Риса.
— А ты сиди тихо, Шел, а то я…
Тут все увидели, что Фрэнк стоит с дробовиком в руке, направив его на Хеселтайна.
— Ваши разборки — это ваше дело, и я не хочу ничего знать о них, но если вы начнете стрелять, то вылетите из моего салуна. Я сегодня выскоблил пол, а кровь очень трудно отскрести.
В эту минуту, воспользовавшись тем, что на меня никто не смотрел, я резко вскочил со стула, немного пригнулся и коршуном налетел на Риса. Одной рукой я ударил Риса по запястью, рука его дернулась, и тогда я навалился на него всем телом.
Рис был худым и жилистым и не таким сильным, как я. Кроме того, внимание его отвлек бармен, угрожавший Хеселтайну, поэтому мое нападение явилось для Риса полной неожиданностью. Он отпрянул, потерял равновесие, а я со всей силы ударил его под дых, схватив одновременно за правую руку, в которой он держал револьвер. Револьвер опустился дулом вниз, и я ударил Риса еще раз.
Малыш выронил оружие, и я принялся молотить его обеими руками. И в эту самую минуту я понял, что мне ужасно хочется избить его до полусмерти. Малыш всегда относился ко мне очень высокомерно, я и раньше понимал, что он презирает меня, но не хотел себе в этом признаваться.