Так бывает
Шрифт:
Он был почти пустой, так как в это время все уходят переодеваться на ужин. Я увидела, что есть столик в тени под пальмой на небольшой открытой террасе, где мы обычно ужинаем, и села за этот стол. Минут через десять появились девушки в национальных платьях и принялись танцевать под музыку на том месте террасы, где когда-то находились столики, а теперь было свободное пространство. «А, вот почему они здесь все передвинули, – поняла я, – вечером будет представление». И начала фотографировать этих танцовщиц. Они были очень красивы, грациозны
Но после ужина никакого представления не было. Звучала приглушенная музыка. Я попросила Сему, чтобы он потанцевал со мной. Он сослался на то, что не умеет, да и устал, и сказал, что со мной потанцует Вадим, если тот согласится. Вадим так обрадовался, что мне расхотелось танцевать. Но так как Семен уже озвучил приглашение мне от лица Вадима, пришлось идти. Семен лукавил. Он, конечно, был не профи в танцах, но танцевал хорошо. А Вадим был просто чудовищно неуклюж.
Пока длился этот ужасный танец, я пыталась отвлечь себя от неприятных мыслей и стала смотреть по сторонам. В какой-то момент заметила взгляд из дальнего угла. «Луи», – определила я, и сердце мое забилось.
Танец, наконец, закончился, и мы с Вадимом сели за наш столик. Сема был уже навеселе. «Что-то он сегодня не останавливается», – подумала я.
Зазвучала новая песня, и она была такой красивой, родной, что очень захотелось танцевать. Сема оживился, я думала, он меня сейчас пригласит, а он сказал мне:
– Это идут к тебе.
– Что? – переспросила я, так как не расслышала.
А перед нашим столиком встал Луи, одетый в национальный костюм, такой же, как и у танцоров из зала. Он приглашал меня на танец, говорил по-испански, и мы поняли, что он спрашивает разрешения у Семена.
– Пойдешь? – уже слегка пьяным голосом спросил Семен.
– Ты не против?
– Иди, – голос его стал жестким и дерзким.
Меня уже не интересовало его настроение. Мне хотелось танцевать. Луи взял меня за руки и увел вглубь того места, где уже танцевали гости отеля.
Его руки были горячие. Они держали меня за талию, но близко ко мне он не прижимался. Наши ноги четко попадали в такт; не сговариваясь, мы делали одинаковые движения, и только музыка была с нами, и никого больше вокруг. Он смотрел то мне в глаза, то на ноги, то на руки. Казалось, что он тихонько трогает каждый кусочек моего тела. Я горела изнутри.
Когда танец закончился, он шепнул мне что-то на ухо. «Как жаль, что я не знаю испанского!» – мысленно завопила я. Но слова были сказаны с большой нежностью.
Луи подвел меня к столику и сказал что-то по-испански, после чего поцеловал мне руку и ушел в толпу.
По лицу Семена было заметно, что ему это не понравилось. Я пыталась вести себя, как обычно, делая вид, что ничего сверхъестественного не произошло. Минут через десять Семен допил стакан с виски и сказал, что мы уходим.
Я, как безропотная овечка, пошла за ним.
– Ну как горячие испанские парни, хороши в танце? – спросил он, когда мы пришли
– А что, тебя одолела ревность? – мне вдруг захотелось подерзить ему.
– Да, я ревную. Ты с каждым годом становишься все краше и краше, и боюсь, мои нервы не выдержат, – сказал он и, покачиваясь, уселся на диван.
Его откровенность меня убила. Так он меня постоянно ревнует! Вот почему я сижу дома, и мне не позволено даже учиться, хотя все мои сверстницы получают высшее образование, ездят одни за границу и ходят на выставки. Возмущение во мне накипало.
Но слушать этот пьяный бред мне не хотелось. Я пошла умываться. Когда я вернулась в комнату, муж уже лежал на постели, раздетый. Вся одежда валялась вокруг кровати. Он был настолько мне сейчас неприятен, что ложиться рядом с ним я не пожелала. Минут через пять он захрапел на всю комнату.
Я выключила свет и легла на диван.
Глава 7
Проснулась я оттого, что кто-то поглаживал меня по волосам.
– Зайчик мой, ты проснулась? – виноватым голосом спросил Семен.
– Да, конечно. А который час? – мой голос был ровным и спокойным.
– Прости меня, я дурак. И прощения мне нет, – он опустил свои виноватые глаза.
– Да вроде бы, не за что. Просто ты был какой-то агрессивный. А так все нормально, – продолжала я таким же тоном.
– Прости, прости, я виноват, я чувствую, что вчера был пьян, и многое не помню. Боюсь, я мог обидеть тебя, так как не контролировал себя.
– Да перестань, все нормально, – я стала немного раздражаться от его прощения.
– А я вижу, что что-то не так. Ты не сердишься, что я вчера напился? – не успокаивался он.
– Не сержусь. У тебя сегодня последний день работы. Завт– ра мы сможем съездить в город, побродить, посмотреть, по– фотографировать достопримечательности. А то я в тот раз фотоаппарат с собой не брала, – соскочила я с неприятной для меня темы.
– Да, сегодня последний день. Завтра я весь твой.
С этими словами он прилег ко мне и стал шептать на ухо:
– Я хочу тебя, очень-очень. Я не могу без тебя жить. Это просто наваждение какое-то, – и он стал меня целовать.
Его рука скользнула под плед, пальцы стали развязывать узелок пояса. Он продолжал шептать мне нежные слова, и я сдалась на милость победителя.
Когда он поднялся с дивана, то сразу же пошел в ванную. А мне так хотелось, чтобы он полежал со мной в тишине, почувствовал и ощутил покой и упоение нашей любовью. Но было все, как всегда: спешка, быстрота и неуловимость.
– Котенок, ты знаешь, я забыл тебе сказать: нас пригласили сегодня на крышу отеля, а потом будет сразу морская прогулка, на час, кажется. Говорят, с заходом в лагуну. Может, ты поедешь одна? А то сегодня я никак не смогу уделить тебе внимание. После обеда верхушка делает доклады, и мне придется туда пойти.