Так было

Микоян Анастас

На заседании 29 сентября 1941 г. я заявил, что для нас совершенно необходим алюминий, так как в связи с эвакуацией Днепропетровского завода, производившего 150 т алюминия в сутки, и небольших заводов на реке Волхов и в Кандалакше на Кольском полуострове мы по существу остались без алюминия. Потребность же наша в нем составляла 4000 т в месяц и, кроме того, ежемесячно требовалось 500 т дюралюминия.

В ответ Батт сказал, что «к осени 1942 г. предполагается производство алюминия в США довести до 1400 млн фунтов, а потребность военной промышленности к этому времени будет 1200 млн фунтов, то есть к этому времени США будут в состоянии иметь экспортный излишек. Однако это не решает вопроса о немедленной помощи СССР в ближайшие месяцы».

Тогда мне пришлось напомнить, что основным вопросом является обеспечение

поставок именно в ближайшие месяцы, то есть с октября 1941 г. до июня 1942 г. «Нас интересует, — сказал я, — какие поставки в СССР будут в этот период сверх 5000 т, отгруженных из Англии в сентябре, и 500 т дюралюминиевого проката из США». Бетман заявил, что «Великобритания производит незначительное количество алюминия и основную часть своей потребности в нем импортирует, причем на авиационную промышленность идет около 95 % всех ресурсов алюминия. Так что дальнейшее увеличение поставок алюминия из Соединенного Королевства в СССР может иметь место лишь за счет уменьшения поставок самолетов».

На этом же заседании мы обменялись мнениями по вопросу поставок в Советский Союз олова, свинца, молибденового концентрата, кобальта, магниевых сплавов, никеля, меди и другого необходимого нам промышленного сырья. Когда обсуждался вопрос о поставках никеля, наша потребность в котором была 800 т в месяц, Батт заявил, что Америка удовлетворяет свою потребность в никеле импортом из Канады и надеется получить его из Советского Союза. На вопрос Бетмана, имеется ли у нас производство никеля, я ответил утвердительно, но подчеркнул, что в связи с военными действиями находившийся на Кольском полуострове завод мы были вынуждены эвакуировать на Урал.

При обсуждении вопроса о феррохроме Батт спросил: можно ли сейчас поднять вопрос о поставках хромовой руды из СССР в США? Я ответил утвердительно, сказав, что «это возможно и пароходы, которые будут привозить импортные товары из США в СССР, могут обратно возвращаться с грузом хромовой руды». Говоря далее о наших потребностях в стали, я заметил, «что испрашиваемая нами на импорт сталь связана с потерями нашего производства стали в Запорожье».

По вопросу экспорта нефтепродуктов договорились устроить встречу соответствующих советских специалистов 30 сентября, в 11 часов утра. Последним на этом совещании обсуждался вопрос о поставках металлорежущих станков, наша ежемесячная потребность в которых выражалась в 1200 штук, и Амторг уже выдал заказы на 5 млн долларов на все предложения американских фирм.

На этом ввиду позднего времени и сложности затронутых вопросов я предложил заседание прервать и дальнейшую работу перенести на следующий день. Борисенко поручил разобраться с вопросами о поставке станков и доложить на следующем заседании комиссии.

30 сентября 1941 г. заседание комиссии возобновилось. Докладывая о ситуации, Борисенко заявил: «Приходится, к сожалению, сказать, что пока нашим представителям были названы неприемлемые сроки поставок, подавляющее большинство из которых падает на вторую половину 1942 г., а нам требуется поставка станков в первую очередь в 1941 г.» Встал вопрос о приоритете на станки американского производства. Американцы интересовались, для какой цели предназначаются эти станки (для производства пулеметов, винтовок или запчастей для других родов оружия). Я ответил: «Главным образом, станки нам необходимы для производства снарядов. Как известно, на снаряды мы не даем импортных заявок. Кроме того, станки мы ввозили и до этого. Выставленная нами заявка на станки является минимальным требованием и, судя по значительному объему производства станков в США, заявка является вполне осуществимой». Бетман заметил, что по получении подробных данных плановые организации в Лондоне и Вашингтоне смогут решить вопрос о распределении станков между тремя странами. Тогда я спросил: «Почему нельзя этот вопрос разрешить в Москве на настоящей конференции, которая специально созвана для этой цели?» В ответ на это Батт заметил: «Вопросы планирования могут разрешаться лишь в Вашингтоне или Лондоне».

Как видно, представители Англии и США порой не стремились к быстрому решению проблем и при первой возможности старались создать в этом ненужные трудности.

Так было и когда обсуждался вопрос о поставках нам ежемесячно по 50 штук электрических печей. Батт сразу же заявил, что необходимы спецификации,

и предложил, чтобы они «были рассмотрены в США между Амторгом и промышленниками, производящими электропечи». Когда же я в ответ на это сказал, что вопрос о возможности поставки 50 штук печей зависит от правительства, которое осуществляет контроль над производством, Батт разразился такой тирадой: «Американское правительство пишет о твердом решении оказать всяческую помощь Советскому Союзу. Это принципиальное решение правительства является решающим и более существенным, чем вопрос о поставке 50 электропечей». «Несомненно, принципиальное решение американского правительства об оказании Советскому Союзу всяческой помощи весьма важно и было принято советской стороной с большим удовлетворением, но если этим принципом или его повторением ограничить работу нашей комиссии, то ее создание не было бы целесообразным», — сказал я в ответ Батту. «Смысл этих сказанных г-ном Гарриманом слов, заключается не в том, чтобы их повторять, а в том, чтобы комиссия практически разрешила вопрос о помощи Соединенных Штатов Советскому Союзу». Поставка 450 печей в течение 9 месяцев является одним из вопросов практического осуществления принципиального решения американского правительства».

Вечернее заседание комиссии началось с заявления Бетмана, начало и конец которого были не совсем обычными. Поскольку оно в какой-то мере может свидетельствовать об атмосфере, в которой проходила работа комиссии, приведу его полностью, в том виде, как оно было записано моим помощником Смоляниченко:

«В начале заседания Бетман заявил, что он хочет сделать несколько общих замечаний. На предыдущем заседании он был удручен грустным выражением лица Микояна, вызванным постоянным упорством американских и британских делегатов в отношении благоразумных запросов, выставляемых советской стороной. Он сказал, что, искренне желая оказать всяческую помощь Советскому Союзу, он принимает упрек Микояна, что британская и американская стороны недостаточно конкретны в своих предложениях, однако на это он может ответить, что продуктивность взаимных усилий определяется не только тем, что делается на данном заседании комиссии, но главным образом результатами переговоров, а эти результаты могут быть значительно лучшими, если тов. Микоян будет чаще улыбаться».

А почему, собственно говоря, от меня ожидали улыбок? Враг захватывал огромные пространства нашей страны, рвался к Москве и Ленинграду, а новоявленные друзья и союзники пытались использовать наше отчаянное, по их мнению, положение, чтобы продиктовать нам выгодные для них, но тяжелые для нас условия помощи в борьбе против общего врага. Я был огорчен успехами врага и возмущен поведением друзей, иногда выглядевшем как шантаж. Странно было ожидать, что мое лицо будет радужным или тем более веселым. Надо сказать, американцы вели себя гораздо лучше в этом отношении. Правда, возможности США превосходили британские значительно. И все же я счел это замечание насчет полезности моих улыбок для достижения договоренности неуместной шуткой.

На следующий день, 1 октября 1941 г., конференция трех держав закончила свою работу.

Согласно протоколу от 1 октября 1941 г. США и Англия обязывались в период с момента подписания протокола и до июля 1942 г. поставлять Советскому Союзу ежемесячно: 400 самолетов, 500 танков, а также алюминий, олово, свинец, некоторые виды обмундирования и т. д. Все это лишь в незначительной части удовлетворяло наши потребности.

3 октября 1941 г. я принял Гарримана и имел с ним часовую беседу. На ней с американской стороны присутствовали Батт и Браун, с советской — мой заместитель по Наркомвнешторгу Крутиков и помощник Смоляниченко. Гарриман заявил, что уже сказал Сталину о своем намерении вернуться в Штаты, чтобы на месте «способствовать практическому выполнению взятых в Москве обязательств. Сталин ответил на это согласием».

Далее Гарриман заявил, что по некоторым позициям списка советских заявок потребность Советского Союза не требует никаких дополнительных пояснений или данных, в частности о потребности в танках и самолетах. Также по алюминию в связи с потерями Советским Союзом заводов по его производству. «Что же касается станков, то здесь возможны некоторые затруднения, связанные с тем, что расширение американского производства в основном тормозится недостатком станков. Станки являются узким местом в США».