Таиландский детектив

Баздырева Ирина Владимировна

Медсестра Маона принесла обед и, ковыряя безвкусное овощное пюре, Катя услышала за дверьми уверенный голос Зои. Вместе с ней в палату вошел Виктор и молча встал у дверей, тогда как Зоя была сплошные нервы и чувствительность и было видно, что ей не легко дались эти сутки.

– Таких тяжелых, ужасных дней я никогда не переживала, - жаловалась она, садясь у Катиной кровати.
– Узнать в одно утро, что ты пропала из отеля, почти так же как Александр Яковлевич, и что университет ни сном, ни духом не знает о своем представители, это уж слишком. Тут нужно иметь железную выдержку Саванга. Мы с Виктором объездили все морги.

Полиция только пожимает плечами: что вы хотите, прошли всего лишь сутки. А университет молчит, не желая иметь с нами дела. Мы им не интересны без Александра Яковлевича, хотя Саванг уверяет их, что они, вполне, могут положиться на нас.

– Саванг уже прилетел из Бангкока?
– спросила Катя.

– Как раз в полдень того дня когда ты исчезла. Представь, как он был подавлен, узнав сразу о гибели Александра Яковлевича и твоем исчезновении. Господи, а ведь мы уже считали тебя погибшей! Никто ничего не знал. Портье клялась, что ты не сдавала ключей и не выходила из отеля. Виктор тоже не видел тебя, потому что не решился стучаться в твой номер из-за таблички - не беспокоить. Мы просто не знали, что и подумать. Правда, Виктор?

Виктор, едва кивнул. Все это время он пристально, испытующе смотрел на Катю.

– Саванг еще не приходил к тебе? Понятно...
– протянула Зоя и решила было закурить, но вспомнив где находится, спохватилась и спрятала сигареты обратно в сумочку.
– Он крутится как белка в колесе, организуя отправку тела Александра Яковлевича домой. Он так хотел увидеться с тобой, что думаю, не сегодня - завтра придет тебя навестить, тем более твой милый лечащий врач, уверял нас, что тебя вот-вот должны выписать, - Зоя встала.
– Ну, не будем больше утомлять тебя. Отдыхай, поправляйся и скорее возвращайся к нам. Тебе принести, что - нибудь?

– Учебники по английскому.

– Хорошо. Тогда, до встречи. Виктор, ты идешь, или останешься?
– обернулась в дверях Зоя, на, так и не сдвинувшегося с места, Виктора.

– Я догоню тебя.

Зоя вышла, а Виктор бросился к Кате и они крепко обнялись.

– Катька... Котенок... Думал Зоя никогда не уйдет... Я чуть не сдох в эти дни... Ну что ты, дурочка?

В первые за это время Катя расплакалась, а Виктор, целуя ее мокрые глаза и щеки, остановился лишь тогда, когда девушка спрятала лицо на его груди. Они сидели на кровати молча, обнявшись.

– Ты мне ничего не хочешь сказать?
– c тихим напряжением спросил Виктор.

Она помотала головой.

– Ладно, но я хочу, чтоб ты знала: я приму тебя любую...

Катя, отстранившись от него, внимательно посмотрела ему в лицо. Так вот, что его мучает.

– Ну да, да...
– он встал и нервно прошел к окну, - мне это далеко не безразлично... а что я мог думать, когда на тебе места живого не было, когда доставили сюда. Следователь сказал, что тебя, по-видимому, пытали. Я даже не могу думать об этом... Господи, что они с тобой делали?

– Ничего особенного. Просто били.

– Но не...

– Нет, до этого дело не дошло. Оказывается мой ангел-хранитель классный парень.

– Кать, если ты щадишь меня...

– Ты можешь спросить у доктора.

– Я с ним поругался. Он сказал, что сидеть возле тебя, нет никакой необходимости. Контра...

– Витя, я говорю правду.

– Ладно, - махнул он рукой.
– Пусть будет так и точка.

Утро

третьего дня началось с приятной неожиданности. Осмотрев девушку, врач заявил, что полностью удовлетворен ее состоянием и не видит основания удерживать ее дольше в больнице, но отпускает с одним условием: она должна периодически являться к нему на осмотр до самого своего отъезда из Чиангмая. Окрыленная Катя поспешила в свою палату - собрать свои вещи и застала в ней незнакомого хорошо одетого господина, беседующего с Маоной. При Катином появлении Маона, поклонившись, попрощалась с незнакомцем, а Кате, вопросительно смотрящей на нее, ободряюще улыбнулась. Гость, сложив ладони перед собой, поприветствовал ее традиционным тайским поклоном.

– Госпожа Арухманова, для меня большая честь познакомиться с вами.

Катя неуверенно улыбалась этому господину с аристократической внешностью, особый шарм которой придавали посеребренные виски густой, аккуратно уложенной черной шевелюры. На мизинце, когда он складывал ладони, блеснула массивная золотая печатка, а его костюм был явно сшитый на заказ.

– Позвольте представиться: N., преподаю в университете Чингмая историю древнего Сиама и являюсь одним из инициаторов приезда сюда профессора Тихомирова.

– Мне очень приятно. Присаживайтесь кхун N.
– Катя указав на стул, села на кровать. Она боялась поверить в происходящее и даже, кажется, боялась дышать. Воспользовавшись предложением, гость сел.

– Меня, как и преподавательский состав университета потрясло известие о гибели профессора Тихомирова, - скорбно покачал головой N. и, поправив очки в золотой оправе, продолжал: - Я мечтал о личном знакомстве с ним, хотя и не совсем разделял его взглядов на миграцию племен в Азии. Но ведь всякое утверждение, а тем более, такого человека как вашего учителя, на чем-то основано. Я следил за его раскопками в Монголии и читал доклад с которым он выступил в Пекине, - N. вздохнул и опять покачал головой.
– Какая потеря для науки. Мы решили почтить память этого достойного человека и талантливого ученого, который не боялся разрушать сложившиеся стереотипы. А чем можно почтить ее, как не продолжением начатого им дела? Вы согласны со мной?

Катя сдержанно кивнула.

– После визита в университет, энергичного господина Ку, что привез нам разрешение из Понипорна предоставить для вашей работы наши экспонаты, было решено, и не мной одним, что вы изложите на предстоящей выставке теорию г-на Тихомирова.

– Для меня такая честь... Я польщена...
– пробормотала Катя, не смея верить услышанному.

– Честь для университета, чьи стены примут его ученицу, которой он вправе гордиться. К тому же среди студентов о вашем мужестве ходят легенды.

– Мужестве?
– переспросила Катя. Она не думала, что ее желание выжить, можно было назвать мужеством.

– Мы верим, что наш дух-хранитель находится в голове, - и г-н N. дотронулся до своего, посеребренного сединой виска, - а потому эта часть тела особенно священна для нас. Наша вера зиждиться на строжайшем табу: нельзя прикасаться к голове другого человека. Вы же прошли нелегкое испытание, но, тем не менее, ваш дух не сломлен. Это о многом говорит. Но перейдем к насущному. Какой день лучше всего подойдет для вашего доклада? Разумеется, мы будем исходить из того, когда вы поправитесь и когда вас выпишут из больницы.