Тахиона

Грай Татьяна

II

Скрибнер посадил «летучку» неподалеку от развалин поселения. Ланской вышел первым. Развалины находились недалеко от границы джунглей. Полузасыпанные песком стены деревянных и каменных домиков, стоявших здесь когда-то, напоминали неудачно построенный лабиринт. Сообщив Винклеру о прибытии на место, Скрибнер тоже выбрался из машины, и они с Ланским пошли по бывшим улицам, – поселение оказалось довольно большим. Автомат-разведчик, шустро обрыскав все вокруг, сообщил, что насчитал сто двенадцать разрушенных домов. Поскольку

разведка обнаружила не одно поселение, а шесть, и, скорее всего, на материке были и другие, – получалось, что население Талассы в относительно недавнее время сократилось почти вдвое; жители планеты сконцентрировались на островах в океане, а материк пуст.

Джунгли начинались в полукилометре от развалин – вставали сразу: плотной стеной возвышались деревья, перевитые лианами. А возле остатков домов возвышалась пустошь, лишь кое-где виднелись редкие кустики и пучки травы. Ланской и Скрибнер не спеша шли вдоль разрушенных стен; иногда, шурша длинным хвостом по песку, пробегала ящерица, потом вспорхнула из-за стены некрупная птица – и ничего и никого больше, тишина; лишь вдали слышался гул океана.

Начать раскопки решили в одном из самых больших по размерам строений в центре поселения. Автомат врылся в песок и вскоре извлек несколько треснувших глиняных горшков, потом – деревянную миску, потом еще груду вещей домашнего обихода. Предметы имели явное сходство с теми, что до сих пор использовались в домах сургоров.

– Похоже, они действительно прежде жили вместе, – сказал Ланской, осматривая миски, стоящие на песке. Я говорю об островитянах и розовокожих.

– Это я понял, – довольно язвительно отозвался Скрибнер. – Посмотрим в других домах?

Они перешли на соседний квадрат – здесь от дома остался лишь фундамент, стены разрушились почти полностью, и только небольшой кусок каменной кладки торчал на южной стороне основания. Автомат сначала выкопал такую же кучу горшков, как и в первом доме, а потом глазам людей предстала несколько неожиданная вещь, – во всяком случае, они не имели сведений о наличии подобных предметов у сургоров. Это была обожженная глиняная дощечка, на которой черной и белой красками изображался стоящий на одной ноге человек. Скрибнер взял табличку и поцарапал рисунок маленьким камушком. Краска не соскабливалась.

– Любопытная штука, – сказал Ланской и, показав табличку автомату, приказал: – Ищи такое же.

Автомат занялся поисками, а врач и Скрибнер стали внимательно рассматривать дощечку. Размер – 15х29, изображение расположено по горизонтали. Фигура человека – в центре. Человек стоит на одной ноге, поджав под себя вторую, руками обхватил голову, смотрит вниз, на лице – выражение ужаса. Вокруг фигуры несколькими штрихами намечены деревья. Краски напоминают эмаль.

– Амулет? – полувопросительно сказал Скрибнер.

– Петроглиф? – в тон ему сказал Ланской.

– Или что-то третье? – глубокомысленно произнес Скрибнер, и оба рассмеялись.

Подошел автомат, вывалил на песок груду точно таких же табличек и доложил, что найдены они в разных домах,

по одной штуке в доме. Спросил, нужно ли продолжать поиски.

– Продолжай, продолжай, – отмахнулся от него Ланской, и автомат убежал.

На всех табличках почти с машинной точностью повторялось одно и то же изображение, в тех же черно-белых красках.

– Все-таки похоже на амулеты, – сказал Ланской, перебрав еще раз таблички. – Но от чего они должны охранять?

– От чего-то в джунглях, – предположил Скрибнер. – Иначе не стали бы рисовать деревья.

– Пройдемся над джунглями? – предложил Ланской. – Посмотрим, а может быть, и спустимся?

– Над джунглями – отчего же нет, – сказал Скрибнер. – А вниз соваться – ни боже мой. Слишком мы с тобой налегке. – И Скрибнер свистнул, подзывая автомат. Автомат не замедлил явиться, таща на этот раз стопку табличек совсем другой формы – круглых, диаметром около двенадцати сантиметров.

– Найдены в доме семьдесят три, – отрапортовал он, сваливая стопку на песок.

– Пронумеровал уже, – буркнул Скрибнер, наклоняясь над табличками. – Ого! – вскрикнул он и протянул один кружок Ланскому. – Смотри, другой рисунок!

Ланской взял кружок. На нем – тоже черным и белым – нарисовано было нечто вроде арбуза на четырех тонких угловатых ножках. Черно-белые полосы шли по арбузу поперек, отчего он казался слегка приплюснутым.

– Ты говоришь, это все было в одном доме? – спросил Скрибнер у автомата.

– В одном, – подтвердил автомат. – Найдено в западном углу помещения, на глубине ноль семьдесят метра под слоем песка.

– Мерси, – поблагодарил Скрибнер. – Тащи это в машину.

Автомат охватил таблички и поскакал к «летучке». Ланской и Скрибнер пошли следом за ним.

Вызвав Винклера и рассказав ему о находке, Скрибнер спросил, возвращаться им сейчас в лагерь или они могут осмотреть джунгли.

– Осмотрите, – сказал Винклер, – но только из машины. Наружу выходить не вздумайте.

– Ладно, – проворчал Скрибнер, – не маленькие. Вернемся к, обеду, годится?

– Годится, – сказал Винклер.

Выбрав песчаную поляну побольше, Скрибнер осторожно посадил «летучку» в ее центре. Первым из машины выскочил автомат, пробежался кругом по поляне, нырнул в заросли, вернулся через десять минут и доложил:

– Опасности нет.

Ланской и Скрибнер вышли наружу. Песок под ногами был слежавшимся, плотным, как асфальт, – и в то же время мягким, и Ланской топнул по нему с удовольствием:

– Хорошее покрытие! Хоть футбольное поле устраивай!

– Ты не очень-то, – заворчал моментально Скрибнер, – растопался… Давай лучше пойдем, посмотрим, что там, – и Скрибнер направился к зарослям.

– Жуткий ты человек, Адриан, – говорил Ланской, идя следом за Скрибнером, – всегда ты недоволен, а вот чем? Не понимаю. Ворчишь, бурчишь, как мешок с бурчалками. Очень с тобой трудно.

Скрибнер через плечо бросил на Ланского косой взгляд, но ничего не сказал – все его внимание сосредоточилось на уже на вставших впереди джунглях.