Табу
Шрифт:
Она отвела глаза в сторону, чувствуя себя беспомощной, как никогда. Самая главная в жизни сцена происшествия ускользала от нее, так как она не могла исследовать ее лично. Вместо этого ей предлагалось сидеть дома или в офисе и ничего не делать, доверившись людям, не поставившим на кон в этой игре ни единого цента.
— ОСЭГ — отличная команда. Вам это известно лучше, чем кому бы то ни было.
Она нехотя кивнула.
— Вы должны верить во всех нас — вернее, верить в то, что мы сможем закончить начатую вами работу.
— Знаю, — произнесла
— Но, Рейли…
— Крис, прошу вас разрешить мне такую малость. В конце концов, вы ведь не только коп, но еще и мой друг. Мне и нужно-то не более двух часов. Я знаю, что должна уйти из дела, и выбора у меня нет. Но я уйду только тогда, когда Джесс будет официально объявлена подозреваемой, поскольку сейчас мы рассуждаем об этом лишь в теоретическом плане. Предоставьте в мое распоряжение остаток дня — и покончим с этим.
— Рейли, вы отлично понимаете, что я не могу…
— Мы с вами отлично понимаем, что бывают вещи, которым вовсе не обязательно светиться на экране радара, — сказала Рейли и со значением посмотрела на левую руку Криса, чтобы у последнего не осталось никаких сомнений относительно того, что ее слова следует расценивать как намек на его болезнь. Прием, конечно, дешевый и грубый, и они оба чувствовали это, но Рейли оправдывала себя тем, что находится в безвыходном положении.
Он с минуту, не меньше, смотрел на нее, потом вздохнул, и Рейли поняла, что победила.
— Можете мне не верить, но это плохая идея.
— Это хорошая идея, и вы знаете об этом. Позвольте мне в последний раз просмотреть свидетельства преступлений. Вдруг я найду нечто такое, что поможет вам поймать ее? Ясное дело, то, что вы найдете завтра и в последующие дни, не будет иметь ко мне никакого отношения.
В комнате установилось молчание. Рейли наблюдала, как он хмурит брови, взвешивая в голове ее предложение.
— Соглашайтесь, Крис, прошу вас. Уж такую-то мелочь вы можете мне позволить.
— За это нас обоих могут уволить.
— Не уволят, если мы не станем трепаться об этом на каждом углу. Дэниел будет молчать, пока вы сами не поднимете этот вопрос, а кроме нас троих, об этом никто не знает. Ну что — по рукам?
— Черт, я как раз хотел позвонить Кеннеди…
— Два часа, Крис. Это все, о чем я прошу. Итак, два часа — и я вне игры. Клянусь…
Он едва заметно кивнул, и Рейли с облегчением перевела дух.
— У вас есть время до завтрашнего брифинга в восемь утра. После этого мы можем переговорить с О’Брайаном. — Он сделал шаг к двери, потом остановился и произнес: — Само собой, этого разговора никогда не было.
— Само собой. Но вы все-таки держите меня в курсе дела, хорошо? Вдруг я смогу чем-нибудь помочь. Неофициально, разумеется…
— Рейли, принимая
Глава тридцать пятая
— Вы правы. Мне следовало сказать вам о своих подозрениях, — признал Дэниел.
Вечером они расположились в квартире Рейли и просматривали материалы по убийствам в надежде обнаружить нечто такое, что помогло бы им выйти на Джесс, а заодно и на Майка.
— Но я не хотел вас расстраивать или влиять на ход ваших рассуждений по этому делу, пока не узнаю что-либо конкретное. Кроме того, я как раз составлял тогда профиль убийцы, а эта работа требует фактов, а не домыслов. Так что решил до поры до времени оставить подозрения при себе.
— Тем не менее они вас мучили. Вот почему вы с готовностью предложили свою помощь, так сказать, на театре боевых действий.
— Именно.
Хотя Рейли могла понять профессиональное нежелание наставника сообщать непроверенную информацию, она все равно злилась на него и чувствовала себя обманутой. По крайней мере он мог сказать, что Джесс выпустили из тюрьмы.
Как преподаватель и наставник Рейли, Дэниел был в курсе истории с убийством матери и со временем, заручившись уважением и доверием студентки, часто вел с ней в Квонтико разговоры на эту тему. Она охотно участвовала в этих беседах, поскольку силилась понять, что подвигло ее младшую сестру на совершение ужасного двойного убийства. Профилировщика же, помимо всего прочего, очень интересовало, как эта история повлияла на Рейли в плане выбора профессии и сформировала в дальнейшем ее профессиональную жизнь.
Но обсуждалось не только это. Рейли, к примеру, памятуя о психическом нездоровье матери, делилась с Дэниелом опасениями относительно собственной предрасположенности к психическим заболеваниям. Ведь Джесс, по ее мнению, такой предрасположенностью обладала. О том, что она сама тоже может заболеть, Рейли непрестанно думала со дня кошмарного инцидента в доме Кэсси, хотя доктор Кэйл и Дэниел в один голос уверяли ее в обратном.
Но как они ее ни разубеждали, Рейли то и дело задавалась вопросом, что будет, если в один прекрасный день передавшийся на генном уровне и затаившийся в ней ужасный недуг даст о себе знать.
Рейли придерживалась теории, что Джесс не была изначально злой или испорченной девочкой, просто на формирование ее характера, помимо генов, повлияли трудная жизненная ситуация и эмоциональная травма, связанная с потерей матери в столь юном возрасте. На это Дэниел неоднократно замечал ей, что социопатические или психопатические расстройства являются врожденными, проявляются в самом раннем возрасте и с годами обыкновенно только усиливаются вне зависимости от семейных обстоятельств и постороннего влияния.