Табу
Шрифт:
Опросив всех, кто входил в ближайшее окружение Клэр Райан, они по-прежнему не имели никакой информации относительно того, кто находился рядом с Клэр в последние мгновения ее жизни и почему этот человек пресек существование Клэр, как, равным образом, и свое собственное. А поскольку большую часть лица парня уничтожил выстрел и восстановить его внешность каким-либо образом не представлялось возможным, ничто, казалось, не могло помочь детективам в установлении его личности.
Похороны обычно проводятся вскоре после выдачи тела из морга, но захоронение Клэр Райан пока не состоялось, поскольку родители девушки выразили желание пригласить
Поскольку Клэр происходила из семьи видных горожан, за это дело весьма основательно взялись средства массовой информации. Хотя случаи с перестрелками и убийствами выходцев из иностранных общин и членов различных противоборствующих банд считались не таким уж редким явлением, насильственная смерть в высших слоях общества и среди представителей так называемого образованного класса до сих пор рассматривалась широкой публикой как вещь совершенно неприемлемая и почти неслыханная. В этой связи заявлений с требованиями дать немедленный ответ на вопрос, кто виноват и как это случилось, стало поступать в полицию все больше, по мере того как расширялась кампания в прессе и в заголовках газет все чаще проскальзывали истерические нотки. Это, в свою очередь, означало, что О’Брайан усилил нажим на детективов с требованием результатов, которые, как уже говорилось, получить было не так-то просто.
По крайней мере до сих пор не нашлось никого, кто бы нелестно высказался о Клэр Райан или предложил хотя бы одну версию, связанную с тем, кому могла быть выгодна ее смерть. И это придавало странным обстоятельствам ее смерти еще более зловещий оттенок.
Глава четвертая
— Рейли? У вас найдется минутка?
Отведя взгляд от лежавших на столе бумаг, Рейли посмотрела на стоявшую перед ней Люси, которая выглядела очень встревоженной.
— Разумеется. В чем дело?
Прежде чем ответить, сотрудница лаборатории смущенно помялась.
— Кое-что нарисовалось. Причем весьма странное.
— Ну так расскажите об этом. — Рейли снова опустила голову и вернулась к написанию отчета, уделяя Люси лишь часть внимания. Во-первых, она была здорово занята, а во-вторых, пребывала в настроении, весьма далеком от игр в догадки и отгадки. Ну и, помимо всего прочего, Люси давно пора научиться мыслить самостоятельно и доверять собственной интуиции. Поскольку девушка немного походила на саму Рейли в годы учебы, наставница подмечала в ней легкую неуверенность, которая, впрочем, должна была, по ее расчетам, со временем исчезнуть.
— Мне кажется, вам необходимо это увидеть.
Что-то в голосе девушки заставило Рейли полностью переключить внимание на подчиненную и отложить ручку.
— Так что же это такое?
— Не могли бы вы пойти со мной и лично взглянуть на образец?
Рейли проследовала за Люси в одно из помещений лаборатории, где на столе помещался небольшой микроскоп.
— Посмотрите, пожалуйста, в окуляр, и скажите, что видите.
Рейли наклонилась над микроскопом, заглянула в окуляр и, покрутив винт, отрегулировала увеличение на максимум.
— Действительно странно… — пробормотала она, рассматривая находившийся на предметном стекле образец. Потом подняла голову, пытаясь
— Рада, что вам это тоже показалось необычным, — негромко произнесла Люси. — Сказать по правде, я некоторое время думала: говорить ли вам…
— Правильно поступили, что пришли ко мне. Это действительно важно. Важно, но странно… — добавила Рейли с отсутствующим видом, словно обращаясь к себе самой.
— Но что, по-вашему, это такое?
— Похоже на шерстинку или волос какого-то животного, — сказала Рейли. — Человеческий много тоньше. И чешуйки вокруг стержня тоже указывают на животное происхождение. — Отойдя от микроскопа, Рейли добавила: — Правда, не знаю, какому животному он принадлежит. И не узнаю, пока не найдется сопоставимый экземпляр для сравнения.
— Такой у нас есть. Но из другого списка, — сказала Люси, без большой, впрочем, уверенности в голосе.
Рейли глубоко вздохнула.
— Это, конечно, не совсем то, что нам нужно… Но тем не менее… Могу я еще раз взглянуть на тот образец краски?
— Конечно. — Люси сноровисто вставила в микроскоп новое предметное стекло с другим образцом из собрания материальных свидетельств.
Рейли быстро исследовала его при небольшом увеличении.
— Оба образца краски необходимо подвергнуть дальнейшему анализу. И обязательно по отдельности, используя микроспек, — сказала она, имея в виду процесс микроспектрофотометрии, при котором с помощью электронного устройства измерялась длина энергетической волны, поглощаемой и испускаемой исследуемым предметом. — Такого рода анализ сообщит нам, общий ли у них источник происхождения. Но, честно говоря, будь я азартным человеком со склонностью заключать пари, чего на самом деле за мной не водится, то поставила бы доллар против цента, что они здорово похожи друг на друга.
— Между прочим, я тоже так подумала, — произнесла Люси. — А поскольку сходный образец краски и волос неустановленного животного найдены также в апартаментах Райан…
— Так или иначе, но это означает, — перебила ее Рейли, покачав головой, — что у нас с вами серьезная проблема.
Волос неустановленного животного и чешуйки засохшей краски, которые они с Люси только что рассматривали в микроскоп, не относились к уликам, собранным на месте убийства Райан. Их на днях обнаружили и привезли в лабораторию из дома человека, покончившего жизнь самоубийством.
Вернувшись в свой офис, Рейли, не любившая делать скоропалительные выводы, решила вступить в контакт с подразделением, расследовавшим это самоубийство.
Схватив пальто, она поспешила к двери. Участок находился в нескольких кварталах от лаборатории, и Рейли подумала, что глотнуть свежего воздуха, чтобы прочистить мозги, ей не помешает. Кроме того, основываясь на собственном горьком опыте, она знала, что с копами, по возможности, лучше общаться лично.
Харкорт-стрит всегда считалась оживленной артерией, но сейчас Рейли казалось, что она попала на эту улицу в разгар часа пик. Когда Рейли наконец добралась до участка, задерганная до крайности женщина-полицейский предложила ей пройти в оперативный зал, а дальше действовать по собственному усмотрению. Большая комната была заставлена ободранными письменными столами, компьютерами устаревших моделей и заполнена сидевшими и сновавшими во всех направлениях с деловым видом полицейскими. Расположившийся за ближайшим столом пожилой офицер заметил растерянное выражение на лице молодой женщины и спросил: