Та самая
Шрифт:
— Завтра напиши смс — телефон сейчас разряжен, в сумке валяется, — добавила я, чтоб он не вздумал проверять правильные ли цифры записал.
— Хорошо. Сходим как-нибудь погулять или в кино?
— Обязательно. Спасибо за поддержку.
Я открыла замок, выпуская из квартиры своего случайного знакомого. Паша вышел на лестничную площадку и будто хотел еще что-то сказать, но я моментально захлопнула дверь и стремглав бросилась в туалет. Меня жутко тошнило: то ли от перебора с алкоголем, то ли от того, что я позволила чужому мужчине касаться себя. Вроде недавно мне казалось глупостью
Когда меня наконец-то перестало выворачивать наизнанку, я отправилась в душ и стоя под обжигающе-горячими струями воды, с яростью и до боли тёрла мочалкой кожу, пытаясь избавиться от ощущения Пашиных прикосновений. Жаль, что нет мочалки для памяти — стереть бы этот эпизод из собственной головы!
На заплетающихся ногах я еле-еле добралась до своей комнаты и рухнула на кровать. Прибраться на кухне или поднять разбросанную одежду не было сил. Единственное что я смогла сделать — это взглянуть на экран телефона, который захватила по дороге из ванной. Яркая подсветка резанула по глазам, заставляя меня сощуриться словно крот. Электронный циферблат показывал без десяти одиннадцать. Уведомления сообщали о непринятых звонках от папы, Алёны и Софи. В глубине души я надеялась увидеть пропущенный от Богдана, но — увы! Интересно, он вообще заметил моё отсутствие?
«Надо перезвонить папе: сказать, что ты дома и всё в порядке», — подсказал голос разума. Пальцы попытались вновь разблокировать телефон, но сенсор не слушался.
«Да-да, сейчас, только прикрою на секундочку глаза», — лениво подумала я, широко зевнув. И это была последняя мысль перед тем, как мой измождённый организм просто выключился.
16
— Наверное, мне будет лучше переехать в другой город.
— Думаешь поможет?
— А вдруг? Попробовать стоит.
— Куда бы ты ни поехала, всё равно везде берёшь с собой себя, свои мысли и чувства, — мудро изрёк отец.
— На новом месте не будет старых воспоминаний.
— Ладно. И куда же ты хочешь поехать?
— В Питер, наверное. Он всё-таки поближе — я ведь хочу видеться с тобой и с девчонками. Даже с Софи! Тем более люди говорят, что в Питере особенная атмосфера.
Папа тяжело вздохнул. Ему явно не нравилась моя идея с переездом.
— Па, ну чего ты хмуришься? — не выдержав, спросила я.
— Боязно за тебя, дочь. А если тебе там одной совсем плохо будет?
— Мне плохо здесь. Когда я хожу по улицам, где мне всё напоминает о Дане: тут мы гуляли, в этом кафе сидели, там впервые поцеловались. Плохо, когда вижу Кристину, которая носит под сердцем его ребёнка. Плохо, когда приходится ездить мимо их дома, смотреть на окна и думать о том, что там могла бы сейчас быть я, а не Крис. Но еще хуже от осознания того, что я сама всё разрушила. Я не смогу тут жить, папа… Пока не переболею.
— Знаешь, а ты права. Лучше будет сменить место дислокации и попробовать начать жизнь с чистого листа, — неожиданно согласился со мной отец. Наверное, он вспомнил, в каком состоянии нашел
— Заодно и вы с Соней поживёте вдвоём, без лишних глаз, — игриво подмигнула я папе. Тот покраснел, но решил пропустить мимо ушей мой намёк.
— Я поговорю со знакомыми из Питера. Может, кто-то из них сдаёт квартиру, чтобы тебе не у чужих людей жить, а по знакомству. Всё надёжнее, верно?
— Согласна. Да и, если что, я в любой момент смогу вернуться обратно домой.
— А чем ты планируешь там заниматься? Всё так же фотографией? Или хочешь просто отдохнуть?
— Пока что да. Но возможно найду какую-нибудь подработку, если денег не будет хватать.
— Об этом не волнуйся. Неужели я брошу родную дочь голодать в чужом городе?
Я улыбнулась и подошла к отцу со спины, крепко обняв его за плечи.
— Ты самый лучший папуля на свете! Знал об этом?
— Догадывался, — усмехнулся он в ответ.
Вечером папа заглянул ко мне в комнату и спросил:
— Дочь, а когда ты хочешь выезжать в Питер?
— Чем скорее, тем лучше.
— Тогда можешь потихоньку начинать сбор чемоданов, — подмигнул он, — На следующей неделе мой приятель Володя уезжает работать во Владивосток, и ты сможешь жить в его квартире. Платить надо будет только за коммуналку — вода и свет по счетчикам.
— Классно! — обрадовалась я и захлопала в ладоши.
— Он пришлёт фотки на «Ватсап», но там сто процентов хорошая квартира с ремонтом. Вовка человек не бедный.
— Главное, чтобы тараканов не было.
— Тараканов нет, кошка есть.
— Кошка меня устраивает.
Отец как-то грустно улыбнулся и уже собирался уходить, но обернулся на пороге.
— Послезавтра Соня хотела вместе с нами поужинать. Ты не против?
— Нет, конечно. С чего вдруг мне быть против?
— Изначально ты к ней отнеслась не слишком дружелюбно, поэтому решил уточнить.
— Всё в порядке, папуль. Софи мне нравится — если не вспоминать о том, что она нас бросила. Но я стараюсь воспринимать её просто как твою подругу, а не как свою мать, — пояснила я и уточнила, — Она придёт одна, без Кристины?
— Одна, — коротко ответил папа и вышел из комнаты.
Богдан сидел на кухне, составляя в ноутбуке смету расходов по кафе, изредка бросая взгляды в сторону Кристины, которая суетилась возле плиты.
«Смогу ли я когда-нибудь тебя полюбить? Хотя бы в половину того, как любил Инну», — мелькнула тоскливая мысль. Он никак не мог избавиться от ощущения, что зря согласился на этот брак. Да, ребёнок должен расти в семье рядом с настоящим папой, а не каким-то чужим дядькой, но… Что будет видеть их малыш? Что папа абсолютно равнодушен к маме? Что между ними нет нежности и тепла? Дети очень хорошо чувствуют неискренность! Какая тогда сформируется модель семьи в сознании его сына или дочери: живи с нелюбимым человеком, просто потому что так надо, для галочки? А с другой стороны еще хуже, если ребёнок будет считать, что отец его бросил, а мать начнёт менять партнёров в поисках нового мужа.