Та самая леди
Шрифт:
?олицейский слегка растерялся, возможно, даже смутился,так что его «Но, миледи...» застало нас с мистером Даремом уже в дверях.
– Ни единого слова без моего адвоката, - бросила я через плечо.
– И все передавайте также через него.
Ирония этого заявления заключалась в том, что адвокатов у меня было с десяток,точное количество никак не удавалось удержать в голове, и каждый занимался строго определенной сферой моей жизни. Так что инспектору Дэвису будет нелегко разобраться, к кому именно стоит обратиться.
–
Я тут же взмолилась:
– ?рошу, вы меня так не называйте.
Именно подобным образом и следовало обращаться к графине, однако я предпочитала слышать «миледи» как можно реже.
– И почему же?
– разумеется, полюбопытствовал викарий.
Ему всегда и все хотелось знать.
– Он меня так называл. Всегда, - пояснила я, отведя взгляд в сторону.
?бъяснять, о ком именно идет речь, преподобному не потребовалось. Когда речь заходила о шуте, священник это тут ?е чуял.
– Вы все еще влюблены в него, мисс Бет?
Вопрос был как удар наотмашь. Но священнику ведь следует говорить правду? Даже если это официально и не исповедь.
– ?онятия не имею. Скажу, когда снова увижу его.
А ведь я увижу его, это всего лишь вопрос времени, наша встреча с Джулианом Кином неизбежна, как наступление осени.
– Я ведь сейчас даже не знаю, каков он на самом деле… – пробормотала я, тяжело вздохнув.
Священник хмыкнул.
– Боюсь, мисс Бет, вам никогда не узнать, каков шут. Фэйри не люди, сомневаюсь, что мы в состоянии их понять. Я просто помолюсь, что бы для вас вся эта история закончилась как можно быстрей и безболезненней. ? вы… постарайтесь попросту забыть о Джулиане Кине.
Какой здравый и совершенно невыпол?имый совет.
Когда я поднялась в свою комнату по возвращении в гостиницу, на постели я обнаружила белый запечатанный конверт без адреса и подписи.
Находка меня взволновала, и я поспешно разыскала хозяина гостиницы, чтобы узнать, от кого это послание. Однако ответ был до боли предсказуем – никто не приносил мне писем.
Ну вот все в конечном итоге и вернулось на круги своя.
Открыть конверт в одиночестве я не пожелала , было слишком… страшно. Я сильно сомневалась, что шуту придет в голову меня убить,тем более, таким нелепым образом, однако когда речь идет о фэйри, ни в чем нельзя быть до конца уверенной.
Так, брезгливо держа двумя пальцами конверт, я отправилась на поиски преподобного. Генри Дарем казался среди моих спутников наиболее компетентным во всем, что касалось непосредственно фэйри и борьбы с их чарами.
Священник, слава Творцу, находился у себя в номере и на стук открыл.
– Мисс Бет? – удивился викарий моему визиту. Обычно я не имела привычки беспричинно наведываться в комнаты мужчин.
– Что-то случилось?
Я подняла конверт повыше, давая возможность разглядеть свою находку мистеру Дарему.
–
Священник бестрепетно принял конверт из моей руки.
– Вы не заглядывали внутрь?
– осведомился он, разглядывая предмет в своих руках.
Словно бы сам не понял.
– Нет, я просто побоялась. Мало ли что там, - смущенно пробормотала я, опустив голову.
?ризнаваться в собственной трусости было по–настоящему неловко, пусть даже отчаянной смелости от женщины никто и никогда бы не потребовал.
Викарий разумно не стал приглашать меня войти внутрь, это уж точно было бы излишне в нашей ситуации.
– С каких пор ваш поклонник внушает вам исключительно страх, мисс Бет? Кажется, прежде вы были настроены в отношении него более чем благосклонно, - не удержался от болезненного укола преподoбный.
И сразу захотелось его ударить, честное слово! Как можно быть настолько бестактным?!
– Так вы откроетe или нет?! – практически рявкнула я, ощущая себя невероятно взвинченной.
Мистер Дарем неодобрительно посмотрел на меня и все-таки надорвал конверт безо всякой деликатности, а после небре?но вытряхнул наружу лист мелованной бумаги. Я смотрела на послание как на ядовитую змею, которая может в любой момент извернуться и укусить .
– ?росто листок бумаги, – констатировал преподобный, повертев послание в руках. – Читайте уже сами, мисс Бет.
Я неохотно взяла письмо в руки и развернула егo. От бумаги пахло прелой осенней листвой, стоило прикрыть глаза, как перед глазами возникали деревья в золоте и багрянце.
Листок был испещрен мелким бисерным почерком,изящным, почти девичьим. Я бы никогда не предположила, что такое письмo мог написать мужчина.
«Здравствуйте, миледи!
Я невероятно рад, что разлука никак не повлияла на ваши чувства и вы все еще помните обо мне...»
Я прикрыла глаза и тяжело раздраженно выдохнула. В моих мыслях словно бы звучал его голос, не мягкий словно шелк голос Джулиана Кина, а визгливый фальцет шута. Вот уж точно – нечисть .
– Неужели он написал нечто кошмарное? – осведомился по-деловому мистер Дарем без какого бы то ни былo сочувствия.
– Нет, – буркнула я, скривившись и продолжила чтение.
Шут не написал ничего привлекшего моего внимания – все письмо оказалось чередой комплиментов моим уму, красoте… и каждое слово воспринималось как злая насмешка. Он даже не прoкомментировал факт своего возможного родства c Харли.
– Кажется, меня опять пытаются заморочить и ничего больше, - расстроенно пробормотала я, чувствуя раздражение и обиду.
Неужели так сложно было дать хотя бы одну жалкую подсказку?!
– ?о крайней мере, мы мо?ем быть полностью уверены в том, что ваш дивный воздыхатель не намерен так легко отступиться от вас.