Та-Ро
Шрифт:
– Он вырастет. Обязательно Надо только кормить его получше. Вот и все.
Мира Миранда изыскала где-то, очевидно отняла на камбузе, небольшую плетеную корзинку. Застелила дно шелковым шарфом. Дракончику обиталище понравилось. Он потоптался немножко, собирая ткань в складочки и, уютно свернувшись клубочком, лег. Мира задумчиво смотрела на золотистую живую игрушку. Полу обернувшись к принцессе предложила.
–
– Почему?
– А вдруг он, так и останется, навсегда маленьким? Опозоримся же.
Либерия не ответила. После памятного поцелуя в башне, на обратном пути, она долго втолковывала Даниллину, что не может сейчас встречаться с мужчиной. Что не имеет права на плотские утехи. Что любовника у нее нет и не предвидится. По крайней мере в ближайшее время.
– Не надо тебе воплощаться в человеческом облике, Даниллин!
– ?
– Не надо.
– Боишься, что твои люди перепугаются метаморфоз? Так?
Зрачки мужчины стали вертикальными, зажглись темным огнем. Либерия вздохнула устало и грустно.
– Очень. Хотя это еще можно было бы объяснить. Главное в другом.
– Растолкуй мне. Я весь внимание.
– К сожалению, я в самом деле люблю ТЕБЯ. И не смогу устоять. Просто не смогу. Обнимешь меня, и... Выйдет сам знаешь что.
– Замечательно.
– Нет! Мои люди верят в то, что принцесса чиста.
– ?
– Как снег. Я не имею права обмануть их.
– Мнение глупых человечков так важно?
Либерия возразила грустно.
– Они пошли за мной. Они рискуют жизнями.
Даниллин с неожиданной веселостью подытожил.
– Что ж. Это твое решение. Не жалуйся!
– Не понимаю.
– Потом поймешь.
Месть дракона была достойной.
Близнецы, услышавшие бред про ручную ящерку, вылупили ясные глазки, но дисциплинированно промолчали. Ояма позволил себе едва заметную усмешку. Вернее, намек на нее. И только барон Шико оторвался по полной программе: с шумными выкриками и театральными жестами.
– Вот как? Можно взглянуть?
Принцесса качала головой.
– Ни в коем случае.
– Она так пуглива? Ваша ящерица?
Принцесса закивала энергично. Надеясь, что лицо у нее невозмутимое.
– И откуда она взялась посреди моря? Простите? Это...
Он прошипел как бы с брезгливым ужасом, но не без скрытого тайного восхищения.
– Это ваше магическое существо? Вызванное вами?
Принцесса вздохнула и отказалась давать объяснения. В узких глазах Оямы блестел смех. Близнецы являли собой образец невозмутимых телохранителей: ничего не слышим, ничего не видим, что не касается прямых обязанностей, и не скажем ничего, никому и ни за что.
Мира Миранда невозмутимо носила, прикрытую батистовым платком, корзинку на сгибе локтя. Отгоняя любопытных
– Должен ли я рассматривать происходящее как знак недоверия?
– Вы должны рассматривать присходящее исключительно как мою личную прихоть. И только.
Пришлось фыркающему и обозленному барону смириться. Внешне. Хотя принцесса подозревала, что неугомонный царедворец замыслит подкуп служанки, как мининимум.
Сны стали второй реальностью, в которой злопамятный и обидчивый дракон появлялся лишь в своем крылатом облике. Пристраивался под боком и принимался философствовать. Либерия гоняла ЕГО подушкой, ОН уворачивался и возобновлял разговор не сбиваясь с мысли. Стервец длиннохвостый! Гад когтелапый! Скотина летающая!!!
– Есть одна важная мысль!
– Да, говори.
– Я больше не хочу быть одним из НИХ.
– Не поняла.
Честно сообщила Либерия. Сегодня Даниллин был размером с упитанного слона. Лежал распластавшись на песочке. В том самом (или точной копии оного) оазисе, где когда-то жестоко вылил ведро холодной правды в лицо влюбленной девушке. Как давно это было. Год назад или вечность? Либерии становилось не по себе от воспоминания о том разговоре. Она привалилась боком к сгибу ЕГО крыла. Задумалась.
– Ли! Ты меня не слушаешь.
– Извини. Чего ТЫ не хочешь?
– ОНИ считают себя всемогущими. Чуть ли не богами. А это чушь. Я понял.
– И?
– Смеяться не будешь?
– Нет.
– Я попросил прощения.
– У кого?
Дракон не стал ничего объяснять. Но до Либерии дошло. Ничего себе!
– Я попросил прощения. Больше никаких ОН, или ТЕБЯ. Или ЕМУ. Все. Я. Он. Понимаешь?
– Нет.
– я.
– Почему?
– Потому, что я так решил.
– С чего бы вдруг порыв смирения?
– Это мой личный секрет. И мой выбор.
Либерия вздохнула. Что за блажь накатила на Даниллина? И вдруг подумала с новым чувством. Что за блажь накатила на него? На него? На него? Ничего себе!
– Даня!
– Да?
– Ты не шутишь?
– Я серьезен как никогда. Ты же говоришь и думаешь о себе именно так. А мы... весим одинаково.
– ?
– Мы две равные силы, дорогая. Две фигурки в чужих руках. Мним себя самостоятельными. Смешно. Боремся с предназначением. Я борюсь, во всяком случае.