Т. 01 Кукловоды
Шрифт:
— Ну и ну, — удивленно глядя на тигра, произнес офицер. — Я думал, мы с ними со всеми разделались.
— Что ты имеешь в виду?
— Один из первых транспортов, что они сюда направили. Настоящий Ноев ковчег. В кого мы только не стреляли — от горилл до белых медведей. На тебя никогда не бросался буйвол?
— Нет, и надеюсь, судьба избавит меня от таких испытаний.
— На самом деле, собаки хуже. На мой взгляд, они все-таки неважно соображают. — Он равнодушно кивнул на мертвого паразита.
Мы быстро миновали заросли и добрались до корабля титанцев — отчего мне совсем
Другое дело, что корабль выглядел не так. Явно искусственный объект, но и без всяких подсказок было ясно, что сделан он не людьми. Почему? Не знаю, как точнее передать. Поверхность — сплошное темное зеркало, и на нем ни царапины, вообще ни единой отметины. Как его собирали — непонятно. Сплошная гладкая поверхность, и все.
Я даже не мог сказать, что это за материал. Металл? По идее, да, должен быть металл. Но что это на самом деле? Далее, поверхность космического корабля только-только с орбиты может быть или безумно холодной или обжигающе горячей от прохождения через атмосферу. Я дотронулся до нее рукой и ничего не почувствовал, ни холода, ни жара, вообще ничего. И еще я заметил сразу же: такой большой корабль, садящийся с дикой перегрузкой, должен был спалить под собой по крайней мере акра два; здесь же ничего не выгорело, под кораблем остался пышный зеленый кустарник.
Мы поднялись к «грибу» в центре тарелки — к шлюзу, если я правильно понял его назначение. Один край «гриба» зажал «болотную черепаху» — танковую броню смяло, будто картонную коробку, но все же она выдержала. «Черепахи» могут погружаться на глубину до пятисот футов, так что, сами понимаете, они очень прочные.
Шляпка «гриба» смяла ее, но шлюз все-таки не закрылся. Хотя на металле — или что это там за материал, из которого паразиты делают свои корабли — все равно не осталось ни следа.
Старик повернулся ко мне.
— Вы с Мэри подождите здесь.
— Ты что, один туда собрался?
— Да. Возможно, у нас очень мало времени.
Тут заговорил офицер:
— Я должен вас сопровождать, сэр. Приказ командира.
— Что ж, хорошо, — согласился Старик. — Пошли.
Он встал на колени, заглянул внутрь, затем опустился на руках в люк. Мальчишка последовал за ним. Я немного злился на Старика, но оспаривать его решение не стал.
Когда они скрылись в тарелке, Мэри повернулась ко мне:
— Сэм, мне это совсем не нравится. Я боюсь.
Она меня, признаться, удивила. Я сам испытывал страх, но никак не ожидал этого от нее.
— Не беспокойся. Я рядом.
— А мы должны оставаться здесь? Он ведь не сказал этого.
Я обдумал ее слова и решился:
— Если ты хочешь вернуться к машине, я тебя провожу.
— Я… Нет, Сэм, наверно, нам надо остаться. Но ты меня обними.
Я обнял ее и почувствовал, как она дрожит.
Спустя какое-то время — не помню, как долго мы сидели одни, — над краем люка появились головы Старика и мальчишки-офицера.
Офицер выбрался наружу. Старик приказал ему охранять шлюз, а нас потянул внутрь.
— Пошли. Там не опасно. Вроде бы.
— Черта с два! — сказал я, но послушался, потому что Мэри
Старик помог ей слезть и сказал:
— Голову не поднимайте. Здесь везде низкие потолки.
Давно известно, что у инопланетян все иначе, не так как у нас, но мало кому из людей доводилось своими глазами видеть лабиринты Венеры или марсианские руины, а я не принадлежу к числу даже тех немногих. Сам не знаю, что ожидал увидеть внутри. Не то чтобы там все поражало воображение, но выглядело довольно необычно. Создавался корабль инопланетным разумом, с совершенно иными представлениями о том, как и что нужно делать, разумом, который даже не знал, возможно, о прямых углах и прямых линиях, или не считал эти элементы необходимыми. Мы оказались в небольшой, как бы приплюснутой круглой камере и оттуда поползли по змеящейся трубе около четырех футов диаметром: туннель уходил, наверно, в самое сердце корабля и по всей поверхности светился красноватым светом.
В корабле стоял странный, тяжелый запах — словно болотный газ с душком от мертвых паразитов. Это, и красноватое свечение, плюс полное отсутствие ощущения тепла или холода под ладонями создавало неприятное впечатление, будто мы не космический корабль обследуем, а ползем по пищеводу какого-то неземного чудовища.
Вскоре труба разделилась, словно артерия, на два прохода, и там мы впервые обнаружили титанского гермафродита-носителя. Он — пускай будет «он» — лежал на спице, будто спящий ребенок с паразитом вместо подушки. На маленьких пухлых губках застыло некое подобие улыбки, и я не сразу догадался, что он мертв.
На первый взгляд, у титанца и человека больше сходных черт, чем различий. То, что мы ожидали увидеть, как бы заслоняет то, что мы видим на самом деле. Взять хотя бы его «рот» — с чего я решил, что они им дышат?
В действительности, даже несмотря на поверхностное сходство — четыре конечности и похожий на голову нарост — они напоминают нас не больше, чем, скажем, лягушка-бык молодого бычка. Тем не менее, что-то в нем было почти человеческое. «Маленький эльф», — подумалось мне. Эльфы со спутника Сатурна.
Увидев это существо, я выхватил пистолет. Старик обернулся и сказал:.
— Успокойся. Он мертв. Они все погибли, когда танк нарушил герметизацию.
— Я хотел убить паразита, — не унимался я, держа оружие наготове. — Возможно, он еще жив.
Паразит был без панциря, какой встречался теперь почти у всех, голый и отвратительный.
— Твое дело. Но он никому не причинит вреда. Этот паразит не может выжить на носителе, который дышит кислородом, — сказал Старик, пожав плечами, и полез через мертвого титанца.
Я даже не смог из-за него выстрелить. Мэри, вопреки своему обыкновению, не выхватила пистолет, а только прижалась ко мне, словно искала защиты и утешения. Дышала она неровно, будто всхлипывала. Старик остановился и терпеливо спросил:
— Ты идешь, Мэри?
Она судорожно вздохнула.
— Пойдем назад! Я не могу здесь!
— Мэри права, — сказал я. — Это работа не для троих агентов, а для целой научной группы со специальным оборудованием.
Старик не обратил на меня никакого внимания.