Сюжет
Шрифт:
Юрик объяснил термин "транспортное запаздывание" на примере анекдота о наркомане, которого поставили охранять клетку с черепахами, а они разбежались. На вопрос, как же так получилось, он отвечал: "Я открыл клетку, чтобы покормить их, а они как ломанутся!"
– Данный наркоман проявил истинное транспортное запаздывание! закончил Юрик.
– Ладно, - усмехнулся Мальвинин, - садись. А теперь послушайте...
И Николай Григорьевич начал рассказывать, что они должны сделать в лабораторной работе. Павлик слушал Мальвинина, ещё не веря до конца,
Какая она красивая и самостоятельная! Павлик ещё не встречался с девушками серьезно, и у него возникло подозрение, что во всем виноваты любимые американские фильмы, занимающие его вечерами. Он вдруг подумал, что может прекрасно прожить без фильмов и обожаемого Спилберга. Ему нужно лишь найти после лабораторной Юлю и пригласить девушку на свидание! Он может получить любой ответ. Если это будет согласие - отлично. Если отказ - в этом случае он ничего не теряет, а страшные звери не разорвут его на части. Павлик избавится от неопределенности и мучительных мыслей. Пожалуй, именно так должен рассуждать Ковалевский, которому Павлик всегда завидовал.
Он едва дождался окончания лабораторной. Мальвинин заставил прибраться на стендах и напутствовал, чтобы к завтрашнему дню студенты знали начитанный материал на зубок. После этого, словно ракета, Павлик сорвался с места, даже не обменявшись приветствием с Ковалевским и Прохоровым. Он кинулся по коридорам в направлении кафедры сопротивления материалов.
Павлик бежал сломя голову, сталкивался со студентами, ронял чужие тетради. Все пустое, лишь бы успеть!
Он вбежал на кафедру сопротивления материалов и остановился возле дверей. Он нашел девушку. Юля стояла в глубине коридора, прислонившись к стене и прижав к груди тетради. Рядом с ней очень близко находился высокий парень, который своей привлекательностью напомнил Павлику Ковалевского.
Юля что-то говорила ему; он отвечал коротко, а она смеялась. Павлик прижался к стене, наблюдая за ними. Боже, как он глуп! Что он возомнил о себе! Жалкий киноман!
Кажется разговор Юли с молодым человеком заканчивался. Она протянула к нему лицо, и он коротко поцеловал её в губы. Павлик готов был провалиться от стыда, он был готов слиться с бетонной стеной. Боже, какой стыд!
Юля внезапно посмотрела в его направлении. Павлик спохватился и быстро выскочил из дверей. Он сделал пару шагов и столкнулся с кем-то.
– А ну замер, Паха-птаха!
– раздался до боли знакомый голос. Он поднял глаза.
Павлик столкнулся с Витьком Шалыпиным.
Шалыпин был вне себя. Глаза его блестели, рот непроизвольно кривился. Не Павлик разгневал его, это сделал кто-то другой. Однако, ответить за все придется Павлику.
– Ты почему ботинки не почистил, Птаха?
– угрожающе спросил Витек, Павлик удивленно опустил глаза на ботинки, и в этот момент Шалыпин наступил каблуком ему на ногу.
Божедай охнул от боли и присел на одно колено.
–
– шептал Павлик, не в силах произнести ещё что-то. Шалыпин всем весом давил на стопу. Здоровенный ботинок Витька с толстой рифленой подошвой смял почти новенькие купленные мамой "Саламандерс", и грозил расплющить пальцы на ноге.
– Сойди с ноги, - сдавленно прошептал Павлик, поднимая лицо на бывшего одноклассника.
– Заткнись, щенок, - ответил Витек и ударил Божедая ладонью. На побелевшем лице Павлика остался красный след. Он со страхом посмотрел сквозь стеклянные двери кафедры сопромата и увидел, как быстрым шагом к выходу направляется Юля. Она выйдет из дверей и увидит униженного Павлика. Как стыдно! И как горько!
Павлик толкнул колено Шалыпина, и тот, пошатнувшись, убрал ногу.
– Ты как себя ведешь, крысиная морда!
– воскликнул Шалыпин.
– Витя, мне нужно идти!
– Что ты сказал?
– Витек приблизил к Павлику лицо. Павлик покосился на прозрачные двери кафедры. Юля уже собиралась толкнуть их, чтобы открыть.
– Ты на кого смотришь?
– вдруг спросил Шалыпин.
– Ты на неё смотришь?!
– На кого?
– не понял Павлик, и в следующий момент получил тычок двумя пальцами в глаза. Двумя грязными пальцами Витька Шалыпина.
Боль пронзила, глаза потеряли способность видеть. Павлик припал к стене, судорожно доставая платок, чтобы вытереть слезы, полившиеся из глаз ручьем. Он издал протяжное всхлипывание и создалось полное впечатление, будто он плачет.
– Павлик!
– раздался удивленный голос Юли.
Она увидела его!
Ослепший Павлик бросился вниз по лестнице, перебирая руками по стене. Преодолев два яруса, он начал что-то различать.
"Какой стыд!
– думал он.
– Непереносимый стыд!"
Павлик бежал по лестницам, надеясь убежать прочь от проклятого университета. Он выскочил на улицу и остановился. По проспекту проносились автомобили, светило яркое утреннее солнце. Глаза чесались, но зрение восстановилось. Павлик протер глаза платком, постоял ещё немного и поплелся на следующую "пару".
Ковалевский и Прохоров уже ждали его.
– Он стал ещё хуже, ты заметил?
– спросил Ковалевский.
– Кто?
– не понял Павлик.
– Шалыпин?
– Да причем тут Шалыпин!
– недовольно воскликнул Юрик.
– Сейчас распространился слух, что Витек экзамены не сдал. Завалил теорию вероятностей. Теперь ему нечего делать в институте...
– Когда он не сдал?
– спросил Павлик.
– Да вот только что!
Божедаю внезапно стало понятно - что вызвало гнев Шалыпина. Значит, Витек разозлился из-за того, что не сдал экзамен и наконец вылетел из университета. А Павлик попался ему под горячую руку...
– Ох!
– прошептал Павлик.
Только сейчас до него дошло, что их двенадцатилетний симбиоз с Шалыпиным закончился, и Павлик может чувствовать себя свободным. Каким приятным может оказаться слово "расставание".