Сыщик
Шрифт:
Юноша с трудом узнал голос трибуна. Метрах в десяти справа вверх днищем лежал «Тайфун». От искореженного корпуса поднималась скудная струйка черного дыма. Неподалеку сидел, прислонившись к камню, Флакк. Он почему-то сжимал двумя руками ногу. Люс лежал тут же рядом ничком и не двигался.
Марк встал на четвереньки. Выпрямился. Его шатало.
– Как… кто… – он и сам не знал даже, о чем хочет спросить. Мысли путались. – Люс… – наконец выдавил он.
– Ничего страшного. Небольшая контузия. А вот со мной – хуже. Помоги перевязать. Там. В машине… Должна быть аптечка.
Марк пошел к искореженной машине. В ушах шумело. Кроме того, он не мог точно определить расстояние. Протянул руку и схватил пустоту. Присел на корточки. Вгляделся, часто моргая. Потрогал какую-то железяку. Отдернул руку: обломок оказался горячим. Перевернуть «Тайфун» юноша не мог. Машина лежала, опираясь на изуродованную раму. Под раму можно попробовать залезть. Марк лег на спину, оттолкнулся ногами… и очутился под грудой металла и дымящегося пластика. Почти сразу разглядел под вывернутым сиденьем что-то красное. Аптечка. Ему повезло. Дотянулся, хотя и не сразу. Извиваясь червем, выполз обратно. Почему-то только теперь подумал, что залезать под машину было безумием. Может быть, Флакк отдал ему приказ через комбраслет? Марк нахмурился. Разве?.. Нет. Приказа не было. Марк сделал это сам. По своей воле.
Прихватив аптечку, Марк вернулся к раненому.
Трибун по-прежнему пытался зажать кровоточащую рану. Пальцы его в лунном свете казались черными. «Это кровь», – сообразил Марк.
– Молодец, парень. Я бы взял тебя в свою когорту. Теперь достань баллончик с регенератором. И дай сюда. Сам держи здесь. Надави. Сильнее. Надо остановить кровь. Ну же! Сильнее дави!
Марк зажмурился. Он не желал видеть, во что превратилась нога Флакка. Повыше колена какая-то неровная яма, полная густого желе.
«Только бы не потерять сознание», – подумал Марк. Его мутило. То ли после взрыва «Тайфуна», то ли от вида крови.
Слышалось слабое шипение: трибун заливал рану регенерирующим составом.
– Ну, кажется все… Идти я, конечно, пока не смогу… Эй, да открой ты глаза, открой, кому говорят! Ты что, уплыл? – Флакк тряхнул юношу за плечо.
Марк вздрогнул и очнулся.
– Гляди, какая великолепная нога… – хмыкнул раненый.
– Точно… как новенькая.
Нога выглядела, как ненастоящая: вместо кожи гладкая пленка. Трибун надел себе на руку манжету с искусственной голубой кровью. Манжета сжималась на глазах: раствор уходил в вену катастрофически быстро. Сколько таких манжет имеется в запасе, Марк не знал.
– Мы очень быстро приехали, – заметил он с мрачной улыбкой.
– Хозяйский «Тайфун» не был оборудован минными ловушками. Я этого не учел.
– Тю а мерде, – сказал Марк, решив, что трибун его вряд ли поймет.
– И притом жидко, – согласился Флакк. – Колесница и Лаций когда-то воевали… – пояснил на всякий случай.
Люс уже пришел в себя и теперь сидел на песке, скрестив ноги и обхватив голову руками. Лицо у него было совершенно отсутствующее. А волосы синие – перемазанные эршеллом. К счастью, эршелл не горит.
– Люс, – Марк осторожно тронул приятеля за плечо.
– Я сейчас пойду… я сейчас пойду… пойду… пойду… –
– Это я, Марк…
– Пойду… пойду… пойду… сейчас…
– Ма фуа! Похоже, у него накрылся чип, – прошептал Марк. – Сбрендивший чип сведет с ума… Я видел. Это точно. Это не сказки. Клянусь Фаэтоном!
Но трибун и не собирался спорить. Отталкиваясь руками и волоча раненую ногу, Флакк придвинулся к Люсу, вытащил из нагрудного кармашка металлический стержень.
«Щуп», – догадался Марк, и его затошнило.
В следующий миг из цилиндра высунулась блестящая игла. Флакк приподнялся и всадил иглу в щуп ошейника. Люс вздрогнул, дернулся и обмер. Глаза остекленели, с нижней губы, пузырясь, потекла струйка пены.
– Не смотри, – посоветовал трибун. Марк отвернулся.
«Я выглядел точно так же…» – мелькнула мысль.
– Мне удалось ослабить связь Люса с ошейником. Примерно на час. Потом процедуру придется повторить.
– Сколько р-раз… – Голос предательски дрогнул.
– Все зависит от того, как быстро мы пойдем.
– Что произошло? – спросил Марк. – Ну… почему взорвалась машина?
– Мина-ловушка, – отвечал Флакк. – Торчала здесь еще с последней войны. Разрядилась на девять десятых. Иначе бы от нас мало чего осталось. Иди, посмотри, что стало с транспортной платформой. Вряд ли ты сможешь меня далеко утащить на закорках без компенсаторов. Да скорее. Ты что, спишь на ходу?!
Марк направился к разбитой машине. И зачем они только ушли с дороги? Ехали бы себе и ехали. Там, правда, засады одна за другой… Ну а здесь мины. Транспортную платформу удалось найти быстро. Но, увы, в плачевном состоянии. Антигравитационные сегменты превратились в крошево. Уцелел лишь один блок из двадцати.
Марк вытащил его из груды хлама и принес Флакку.
– Негусто. Один блок компенсирует пятьдесят килограммов, не больше. Остальные килограммы придется отрывать от планеты твоим хилым мускулам. А теперь ложись, – приказал он Марку. – И приятеля своего уложи. Тут, за камнем.
Они послушно приникли к остывающему песку. Послушно, как и положено рабам.
Люс не сопротивлялся, когда его ткнули лицом в песок – кажется, он не понимал, что происходит. Трибун накрыл их серым полотнищем. Оно казалось плотным, но сквозь «ткань» можно было видеть свет, даже очертания огромного камня, за которым они схоронились. Марк вспомнил тот защитный плащ, что накрывал его и маму с головой во время взрыва на Вер-ри-а.
Трибун приподнялся. Марк почувствовал, как напряглось его тело. Вспыхнул луч бластера…
– Зажмите уши, – приказал Флакк и рухнул рядом на песок.
Люс приказ услышал, но не понял. Марк кое-как сумел прижать к ушам ладони Люса. Потом заткнул уши сам. Тут и рвануло.
Сверху на ткань сыпался песок, летели камни. Марк не чувствовал ударов. Как не чувствовали их Люс и трибун.
– В войну мины-ловушки делали часто с двойным зарядом. На первом подорвется кто-нибудь, легионеры спешат на помощь, набегут, а тут сразу второй взрыв, мощнее первого. Любой наблюдатель в жандармской префектуре решит, что взорвалась мина-дубликат.