Сыщик
Шрифт:
— Простите, но меня это только радует, — решительно сказал молодой человек. — Дядюшка послал меня в Вену, чтобы я приобрел для него аппарат Штепанека. Между нами говоря, этот почтенный джентльмен — причудливая помесь сатрапа с маленьким капризным ребенком. Он живет этой идеей, поверьте. Он считает, что обязан заполучить аппарат, пока его не опередили два соперника, о которых я упоминал. И если меня постигнет провал… Мне достоверно известно, что оба дядюшкиных соперника то ли отправили уже своих людей в Вену, то ли собираются это сделать в самом скором времени. Мне ясно и недвусмысленно дали понять: если я вернусь с пустыми руками, завещание не только будет переписано в пользу другого лица, но и мое прежнее
— Черт знает что, — сварливо сказал профессор. — Это какой-то авантюрный роман, право слово…
— Это Великобритания, профессор, — с вымученной улыбкой произнес молодой человек. — Эксцентричность, традиции, незыблемые устои… Я не имею права вернуться с пустыми руками. То есть вернуться-то я могу, но все последующее…
— Бедный мальчик… — с непонятной интонацией протянул профессор. — В вашем деле вы угодили в нешуточный переплет… Ну, давайте тогда выпьем за удачу… Она вам необходима, я вижу.
Покорно осушив чарку — опять-таки с конногвардейской бравадой — молодой человек, поставив стопку, сказал с угнетенным видом:
— Теперь вы сами видите, что положение мое безвыходное…
— А известно ли вам, юноша, что Штепанек намерен потребовать за свой аппарат прямо-таки сногсшибательные суммы? До меня доходили известия, что он намерен просить полмиллиона золотом… неважно, в какой именно валюте. Это его идея-фикс: полмиллиона золотом…
Бледно улыбаясь, молодой человек сказал:
— Дядюшку и такая сумма не испугает… поскольку не причинит его состоянию особого расстройства.
— Ого! — фыркнул профессор. — Представляю размеры наследства…
— Не представляете, профессор, — печально сказал молодой человек. — Не представляете, простите… — Он изобразил, что захмелел еще более. — Пещера Али-Бабы… Я не корыстолюбив, просто это наследство — единственная возможность для меня сохранить прежнее положение в обществе, а значит, и саму жизнь…
— Черт возьми, вы меня расстроили, — сказал профессор. — Мы, немцы, сентиментальная нация, я начинаю принимать близко к сердцу ваше отчаянное положение… Но чем, собственно, могу помочь?
— Помогите мне отыскать Штепанека, — сказал молодой человек. — Это единственное, о чем я вас прошу. Я всю оставшуюся жизнь буду вашим неоплатным должником…
ГЛАВА ВТОРАЯ
СТЫД — НЕ ДЫМ…
— Следовательно, вы сами его не нашли? — деловито поинтересовался профессор. — Ведь наверняка пытались?
— Ну разумеется, — сказал молодой человек. — Квартиру в Асперне, которую он снимал последние полтора года, Штепанек покинул. Куда он переехал, хозяин не знает — он не оставил адреса… Быть может, вы знаете, где он может оказаться?
Разглядывая его бесцеремонно и весело, профессор улыбался как-то очень уж хитро, это чувствовалось…
— Знали б вы, юноша, как вы все меня забавляете…
— Простите?
— Ну да, разумеется, откуда вам знать? Вы же не могли заранее сговориться… — В голосе профессора звучала неприкрытая ирония. — Видите ли, друг мой, вы — уже третий по счету племянник эксцентричного английского аристократа, собравшегося купить для своей коллекции курьезов аппарат Штепанека. И шестой по счету из всех визитеров, рыщущих в поисках Штепанека… Да, представьте себе. Именно так и обстоит.
Молодой человек остался невозмутим, но это было чисто внешне.
— Вы шутите, профессор?
— Никоим образом. Ну да, я понимаю: выдумка не лишена некоторого изящества. Эксцентричность британских джентльменов хорошо известна, от них чего угодно можно ждать. И вы трое пришли к этой мысли практически одновременно.
— Но я…
— Юноша, не пытайтесь врать, — сказал профессор наставительно. — Вы все равно не успеете с ходу сочинить нечто убедительное, вам приходится импровизировать, а это нелегкая задача, я понимаю. Так что не пытайтесь уж вилять… Давайте лучше выпьем еще по одной. В самом деле, вы, вместе взятые, доставили мне немало удовольствия, позволили развеяться, отвлекшись от тяжелой и сложной работы. И я к вам отношусь вполне дружелюбно. Ну, что поделать, профессия у вас такая… Хотите послушать рассказ о ваших предшественниках?
— Ну, любопытства ради… — осторожно сказал молодой человек.
В потайном кармане привычно ощущалась тяжесть браунинга, но браться за оружие не имело смысла. Во-первых, пока что не произошло ничего угрожающего. Во-вторых, это было бы совершенно бессмысленно…
— Все это происходило на протяжении последних двух недель, — начал профессор ровным, хорошо поставленным голосом человека, привыкшего читать лекции студентам. — Сначала появился первый «племянник». Видит бог, я ему поверил. Но когда появился второй, пришлось пересмотреть свою точку зрения. Не буду углубляться в дебри точных наук, но они подобных совпадений не допускают: два племянника эксцентричных английских аристократов, с промежутком в пару дней… Нонсенс! Потом появился мрачный детина, представившийся репортером… но на репортера он походил не более, нежели я — на танцовщицу канкана из «Фоли-Бержер». Впрочем, он очень быстро перестал изображать репортера и заявил, что он — торговый посредник, коего послали приобрести аппарат Штепанека для последующей коммерческой эксплуатации некие купцы из Гамбурга, откуда он и сам родом. Однако и в это по некоторым причинам плохо верилось, еще и потому, что немецкий для него явно не родной язык… Следом нагрянула очаровательная особа, эмансипированная и весьма забавная, она опять-таки представилась репортером, только на сей раз американским… однако очень быстро начала выяснять, нельзя ли приобрести аппарат Штепанека. Снова некие купцы из-за океана, загадочный синдикат… Между прочим, я верю, что она и в самом деле американка, мне доводилось бывать в Северо-Американских Соединенных Штатах, и я вдосыт насмотрелся на подобных бойких девиц… Ну а шестым явились вы… Самая интересная персона из всех.
— Почему же? — с натянутой улыбкой спросил молодой человек.
— Потому что прежние «племяннички» не производили впечатления военных. Классические штафирки. А в вас, поверьте бывшему императорскому гвардейцу, просматривается военная выправка. И в лошадях вы разбираетесь неплохо. Я, пожалуй, склонен верить, что вы и в самом деле имеете какое-то отношение к гвардейской кавалерии. Офицер офицера всегда высмотрит… Я так понимаю, вы все — какие-то тайные агенты, верно?
Молодой человек пожал плечами с самой простецкой улыбкой.
— Ну конечно, вам не положено признаваться, — хмыкнул профессор. — Что же вы за тайный агент, если будете признаваться всем и каждому? Видите ли, драгоценный мой гость, у меня есть маленькая страстишка, — он, не оборачиваясь, указал большим пальцем руки на книжную полку. — Грешен, грешен… В свободное время ради успокоения взбудораженных мозгов люблю почитать авантюрные романы, все эти истории о сыщиках… Шерлок Холмс, Лекок, Рультабиль и прочие… Вы не увлекаетесь? Жаль, отличный отдых для ума… Вам интересно послушать, какие выводы я сделал касаемо вереницы гостей, одержимых желанием добраться до Штепанека?