Сыщик
Шрифт:
Он что есть силы топнул ногой. Земля под Тимофеем раздалась, и он рухнул в черную щель.
Посредине ровной, как стол, освещенной луной волейбольной площадки, подмяв бороду, лежала рогатая голова с выпученными глазами.
«То в воздух, то под землю… — покорно подумал Козел. — Наверное, так надо…».
Он закрыл глаза и приготовился падать до центра Земли. Но тут же почувствовал, что опять взлетает. Иван Иванович уже испытанным способом выхватил Тимофея из ямы и поставил на твердую почву. От перенесенных
Воробей Николай от хохота свалился с ветки. Он так обессилел от смеха, что не смог взмахнуть крыльями и зарылся носом в песок. Но и это не остановило приступа неудержимого веселья.
— Ой, умру! — причитал Колька, валяясь по песку. — Ну ты понял, а!
Шарик стоял над ямой, не замечая ничего вокруг.
Там, на дне, едва видимый, переливался свет…
Ухо сыщика подскочило!
«Захар там!».
Шарик бесстрашно спрыгнул в яму и обнаружил подземный ход. Далеко-далеко уходили слабо светящиеся под потолком огоньки.
Шарик выбрался на волейбольную площадку и сообщил о своем открытии.
И тогда Крыс, сидевший до сих пор в засаде, понял, что пришла пора действовать.
Он достал пузырек с ядом. Обмакнул иглу. На ее кончике повисла большая черная капля, в которой крохотной точкой отразилась луна. Крыс взял в зубы иглу, осторожно выскользнул из укрытия и пополз на четвереньках, прячась в тени дерева. Фалды фрака, как два черных хвоста, волочились за ним.
Шарик, Иван Иванович и Тимофей заглядывали в подземный ход. Они стояли спиной к злодею.
Крыс приготовился сделать последний бросок и вдруг наткнулся на Воробья, который стряхивал с себя песок, приговаривая:
— Нет, ты понял! Хи-хи! Никогда так не смея… Он увидел Крыса.
Он увидел Крыса и от изумления сел на хвост. Кого угодно могла испугать эта оскаленная морда с каплей яда, дрожащей на кончике иглы!
Крыс медленно вынул из пасти оружие и тихо произнес:
— Молчи, убью. Николай машинально кивнул.
Крыс оскалился, что должно было обозначать улыбку.
И только в этот момент Николай понял, куда крадется эта зловещая фигура.
…Нет таких, которые ничего не боятся. Каждый чего-нибудь да опасается. То ли темноты. То ли воды. То ли какой-нибудь там змейки. И это понятно всем. Смелость не в том, чтобы ничего не бояться. Смелость — это способность преодолеть свой страх.
И Николай преодолел!
Больше того, он сообразил, что нужно сделать!
Он зачерпнул крыльями песок и швырнул в морду Крысу! Потом — фр-р — взмыл свечой в воздух и закричал:
— Берегись!
Крыс понял, что его единственное спасение — это подземный ход. Выставив перед собой смертоносное оружие, он сломя голову кинулся на прорыв. Но Шарик выбежал ему навстречу, ловко подставил ножку и уже через секунду сидел
— Больно! — захрипел Крыс. — Сдаюсь же, сдаюсь! Лежачего не бьют!
— Встать! — скомандовал Шарик. — Лапы за голову!
Крыс сложил лапы на затылке, и сыщик вывернул карманы краденого фрака. На землю упал пузырек с надписью «Яд».
Преступник угрюмо смотрел на вещественное доказательство. От Крыса пахло точно так же, как из подземного хода. Связь одного с другим была несомненной.
— Ну что, — промолвил сыщик, — господин… как вас там называют? Будем в молчанку играть или рассказывать?
Крыс молчал.
— Считаю до трех, — продолжал Шарик, — раз…
Будем рассказывать, — поспешно сказал Крыс.
Две смерти гоночной черепахи
В пещере под домом продолжалась бешеная подрывная деятельность.
Довольный, что работа идет бесперебойно, Крот дернул цепочку:
— А ну, малыш, ищи дверь в стене. Нашел? Веди, отдохнем полчасика. Нам предстоят великие дела.
Крот отомкнул замок и втолкнул Захарку в помещение.
— Смотри, что у меня есть, — хвастливо сказал Крот, подводя Захара к большому черепашьему панцирю. — Я эту черепаху взял в плен и хотел для перевозки тяжестей приспособить. А она раз двадцать от меня убегала! То есть, что я говорю, убегала! Ее пешком догнать было можно, а всё равно уползала. Тогда я понял, что перевоспитать ее нельзя, и вот что из нее сделал.
На панцире, покрытом выпуклым узором, стояло удобное кресло, был приспособлен руль, а внизу приделаны колеса. Крот поднял панцирь, словно капот автомобиля, и Захар увидел, что в грудной клетке бедной упрямицы стоит мощный пружинный мотор.
— Гляди! — воскликнул Крот. — Он вскочил в кресло, завел мотор ключом, торчавшим возле руля, и механическая черепаха, стуча и громыхая, пронеслась несколько кругов по комнате. — Я усовершенствовал черепашку, — хвалился Крот, — теперь она бегает быстрее моих хомов! Я научу тебя водить, ты станешь моим шофером!
Крот затормозил возле Захарки, пошарил по земле и поднял конец поводка. Пораженный страшным зрелищем, котенок не заметил, что несколько минут был свободен и мог убежать.
— А теперь, — распорядился Крот, — я буду отдыхать, а ты сторожи.
Очень скоро он захрапел в черепашьем кресле.
Захар попытался снять ошейник, но он был застегнут на замок, а ключ, как вспомнил пленник, хомяки отдали Кроту, и тот сунул его в карман халата.
Захар, стараясь не дышать, попытался достать ключ.