Сыщик-убийца
Шрифт:
Следователи нелегко поддаются волнению и далеко не легковерны. Да и разве может быть иначе?
Они видят каждый день комедию притворных слез, лицемерного негодования, разученного отчаяния, которую разыгрывают чаще всего первоклассные актеры.
Роковым последствием этого является то, что следователь всегда сомневается и, боясь быть обманутым негодяями, не верит больше ничему.
Однако голос Рене звучал такой правдой, что первый раз в течение долгих лет Камю-Брессоль не чувствовал себя вполне уверенным,
— Почему, — сказал он, — вы упорно отказывались сообщить ваш адрес арестовавшему вас инспектору?
— Опять потому же, что я не признавал за ним права меня допрашивать.
— Ну, а теперь мне, как представителю закона, вы можете отвечать?
— Да.
— Где же вы живете?
— На Королевской площади, 24, на четвертом этаже.
— Под каким именем вы там живете?
— Под моим… Под именем Рене Мулена… У меня нет никакого повода жить под чужим именем.
— Вы живете в меблированных комнатах?
— Нет, у меня своя квартира.
— Это ваши ключи? — спросил следователь, вынимая из бюро связку ключей, взятых у Рене во время ареста.
— Да, мои.
— Ключ от квартиры здесь?
Опять вопрос, которого Рене не ожидал!
Он понял, что отсутствие этого ключа, объяснить которое он, по очень понятной причине, не мог, повредит ему в глазах следователя.
— Что же, отвечайте! Мой вопрос кажется очень прост… Укажите между этими ключами ключ от вашей квартиры.
— Его тут нет, — ответил в смущении Рене.
— Может быть, вы оставили привратнику?
— Нет, господин следователь.
— Однако это странно! У вас, конечно, были важные причины скрыть его?
— Не скрыл, а просто потерял…
— Когда?
— Во время ареста.
— Значит, он не был на кольце вместе с прочими?
— Нет, я носил его отдельно.
Следователь недоверчиво улыбнулся.
— Это очень маловероятно, — сказал он, — и меня удивляет такая бесполезная ложь, ведь вы должны понимать, что отсутствие этого ключа не помешает произвести у вас обыск.
— Я это знаю и знаю также, что там не найдут ничего подозрительного.
— Увидим.
Рене начинал оправляться от своего смущения. Он видел, что уже поздно производить обыск в этот день, а завтра таинственная бумага, которую он хотел скрыть, будет уже в руках Анжелы Леруа.
Камю-Брессоль взглянул на часы.
— Увидим, — повторил он. — Обыск будет произведен в вашем присутствии, может быть, ночью вы одумаетесь и утром будете более расположены к откровенности.
Механик вздрогнул от радости.
«Я не ошибся, — подумал он, — обыск будет завтра, все спасено!»
Письмоводитель прочел вслух вопросы следователя
— Теперь подпишите, — сказал Камю-Брессоль.
Рене взял перо и твердой рукой подписался под протоколом со своим обычным сложным росчерком.
Следователь велел увести обвиняемого.
Рене поклонился и вышел в сопровождении двух сторожей.
Камю-Брессоль положил протокол допроса в папку и, взяв лист бумаги, написал:
« Начальнику сыскной полиции.
Завтра утром произвести обыск на квартире обвиняемого Рене Мулена в его присутствии. Изъять все бумаги и подозрительные вещи».
Приколов этот лист на папку, он позвонил.
В кабинет в ту же минуту вошел один из чиновников.
— Отнесите начальнику сыскной полиции, — сказал Камю-Брессоль.
Чиновник взял папку и вышел.
— Ну, на сегодня довольно, — прошептал следователь, — пора и обедать.
Между тем Тефер бродил по зданию суда, ожидая конца допроса Рене Мулена.
Он видел, как увели обвиняемого, который прошел мимо, не заметив его.
«Хорошо, — подумал инспектор, — кончено… Теперь я должен во что бы то ни стало узнать, дал ли он свой адрес…»
И он продолжал свою прогулку, подстерегая письмоводителя Камю-Брессоля, уверенный, что в качестве инспектора полиции ему удастся добыть от того нужные сведения, несмотря на тайну следствия.
Он увидел, как один из чиновников бросился по звонку в кабинет следователя и тотчас же вышел с папкой в руках, читая слова, написанные на приколотом к ней листе. Тефер остановил его.
— А! Это вы, Ламбер? Куда бежите?
— Недалеко, господин Тефер… Вам скоро будет дело.
— Почему вы так думаете?…
— Потому, что приказано произвести завтра утром обыск.
— У кого? — спросил с беспокойством Тефер.
— У какого-то Рене Мулена.
От радости вся кровь хлынула в лицо полицейского.
«Так он дал адрес! — подумал он. — Хорошо… не дольше как через час я узнаю все, что мне нужно».
— Я провожу вас, — сказал он вслух Ламберу.
И пошел с ним, но ни о чем больше уже не спрашивал.
Ламбер понес бумаги в канцелярию, а Тефер поспешил пройти в свою комнату, бывшую рядом с кабинетом начальника сыскной полиции.
Он знал, что тот назначит для обыска или его самого, или кого-нибудь из его товарищей, и, стало быть, драгоценные сведения скоро будут в его руках. Тем не менее он волновался и сидел как на иголках.
Наконец дверь отворилась и показался пристав с бумагами.
Тефер был один в комнате.
— Передайте, пожалуйста, это патрону, — сказал пристав, — теперь уже поздно, и я спешу.