Сыщик с плохим характером
Шрифт:
В воздухе его стремительно атаковала какая-то ворона. Сыщик попытался увернуться, но та все же долбанула его клювом. Степа уронил перо и, позорно петляя, скрылся в глубине парка.
Чужак присел на маковку елки и, трепеща от злобы, пустил вслед беглецу длинное хриплое карканье.
Он был заметно меньше Степы. В полете перья на концах крыльев не смыкались, отчего ворона выглядела какой-то растрепанной.
Я чувствовал себя обязанным как-то поквитаться с нею за Степин позор. Поднял с земли шишку и запустил ею в ворону. Шишка не долетела
Растрепа презрительно посмотрела на меня и не спеша смылась.
Я пошел к Симе.
У девочки был врач. Мне пришлось довольно долго маяться на кухне, развлекаясь с умницей Ядвигой и разглядывая развешанные на стенах рисунки. Среди них было несколько моих портретов. По-моему, неудачных.
Наконец Сима появилась, бледная и прозрачная, как инфузория-туфелька, но со своей обычной сияющей улыбкой на лице.
Она выслушала мой рассказ о последних событиях и предположила, что теперь Степа сам им идет меня, когда посчитает нужным. О растрепанном чужаке, долбанувшем сыщика, Сима сказала коротко: жена.
Вспомнив, как наш Шерлок Холмс трусливо улепетывал от нее, я засмеялся. Девочка нахмурилась.
— Ты зря, Дима. Они очень любят друг друга. Просто жена не одобряет его хобби: расследование преступлений.
Я спросил, откуда вообще Степа взялся и кик Сима познакомилась с ним.
— В санатории. Мне было тогда очень плохо. Я лежала как бревно. А он часто прилетал, ходил по перилам балкона и время от времени посматривал на меня. Взгляд у него был умный-преумный, почти как у моего папы. Однажды я стала говорить ему всякие хорошие слова: про то, какой он замечательный. А он взял и ответил! Представляешь? Оказывается, он все понимал. Я ужасно обрадовалась — и вдруг начала поправляться. Во всяком случае, температура у меня упала. Правда, мама говорит, что просто подействовало новое лекарство. Но я уверена: это Степа помог. Ты, кстати, заметил, какой он внимательный и деликатный?
Я буркнул, что заметил. Особенно деликатность.
Она засмеялась.
— А где Степа научился говорить? И вообще рассуждать как человек?
Сима покачала головой.
— Это чужая история, Дима. Там все непросто. Если Степа захочет, он сам тебе откроется.
— А как по-твоему, звезду он все-таки найдет?
Девочка задумалась и ответила, что если звезду можно еще найти, то Степа найдет.
— Что значит «еще»?
— Ее могли увезти за границу и там продать.
Я спросил озабоченно:
— Это он так сказал?
Сима кивнула.
— Он еще говорил, что ты ему понравился.
Она опять засмеялась.
— Брось! — не поверил я.
— Правда. И что ты ему хорошо помогаешь!
Это был сюрприз.
— Но у тебя, Дима, есть один недостаток. То есть не один, конечно. Но этот ему особенно не нравится!
— Какой? — напрягся я.
Сима порозовела и отвела глаза.
— По его мнению, ты слишком ревнив.
Прошло два дня. Степа не давал о себе знать.
Все это время я усиленно
А потом нарисовался рыжебородый.
Мы как раз сыграли вничью с шестым «Б», и я забил четыре гола. В самом конце игры Сашка Беляев отдал мне клевый пас — прямо под мою любимую левую ногу. Если б не кочка, «бэшкам» пришлось бы вынимать из копилки пятую банку: в последний миг мяч подпрыгнул — и я промазал.
Мы с Сашкой стояли у метро, пили «фанту» и обсуждали этот момент.
Из толпы вышли чьи-то ноги в нечищеных коричневых ботинках. Ботинки были как ботинки. Разве что на одном шнурок был, как положено, коричневый, а на другом — черный. Рядом возник на тротуаре чемодан.
Я поднял глаза.
Мужик с рыжей, цвета спелой морковки, бородкой прикуривал сигарету.
В животе у меня сделалось жарко. Я сразу въехал, что это тот самый тип, который вломился к Кривулину, якобы перепутав квартиру.
Беляев стоял к типу спиной. По моему изменившемуся лицу он понял, что я кого-то увидел. Сашка обернулся.
И здесь произошла такая фишка. Мой приятель, наткнувшись взглядом на морковку, вдруг развернулся и, не говоря ни слова, быстрым шагом пошел прочь.
Рыжий уронил сигарету, подхватил чемодан и кинулся догонять Сашку. Недоумевая, я дернул следом. Переулок назывался Кривоколенным. Впереди несся Беляев, за ним пыхтел морковка со своим чемоданом, а позади трусил я.
Сашка, не оглядываясь, шмыгнул в какую-то подворотню.
Она вела в глухой, задрипанный дворик. Когда я там появился, Беляев уже сидел верхом на бетонном заборе, а рыжий прыгал, как орангутанг, пытаясь ухватить его за ногу. Сашка, двинув преследователя кроссовкой в ухо, упал по ту сторону забора. Мужик тормознул на секунду. Азартно ухватившись руками на край, он вскарабкался на забор и лихо перемахнул.
Я хотел было повторить этот маневр, но в лицо мне бросился чемодан, сиротливо стоявший на земле.
Чемодан был потертым, но вполне еще ничего, плотная свиная кожа, два замка, углы схвачены металлическими нашлепками.
Я присел на кирпич, чтобы собраться с мыслями.
Степа, черт возьми, оказался прав. Неизвестно, как Колян, но Сашка точно замешан в краже. Ни у какой чертановской бабки он и думал ночевать! Рыжий был у них разведчиком, а Беляев — исполнителем. Это он спускался в понедельник по веревке. Как водится у воров, Сашка награбленное зажал. И пошли разборки!
Я решил ждать.
«Морковка» наверняка вернется за своим чемоданом. Было бы правильным на время спрятать его.
Оглядевшись, я заметил в углу двора подвальное окно с остатками стекол. Оно было до середины завалено бесхозными картонными коробками и сильно пахло кошками.