Сыны Амарида

Коу Дэвид

— Если хочешь поспать немного, можно приглядывать за Сартолом по очереди. Думаю, все согласятся помочь, и я буду первым.

— Спасибо, но не думаю, что в этом есть необходимость. Он просто спит. Если что, Хуван меня разбудит.

Хуваном звали большую сову Сартола, которая сидела неподалеку на ветке, широко раскрыв зоркие желтые глаза и подняв чуткие перьевые ушки.

— Ладно, — тихо сказал Джарид, поднимаясь. — Спокойной ночи. — Он направился к костру, но обернулся на полпути. — Я рад нашему разговору.

Она

улыбнулась, и он ушел спать, чувствуя себя несказанно счастливым.

— Кайлин! — позвала мать откуда-то издалека. — Кайлин, скоро обед!

Маленькая девочка, играющая в грязном песке на берегу реки, заулыбалась. Значит, обедать. Осталось поиграть еще несколько минут, а потом ее, как всегда, позовет отец. Вот тогда-то она и отправится домой, чтобы папа не рассердился.

Она встала и полюбовалась своей работой, откинув с лица грязной ладошкой темные волосы. Потом, сообразив, что руки были в песке, вытерла их о подол простого коричневого платьица.

Замок, который она строила у реки, был почти закончен, и ей не хотелось уходить. Иногда, когда она строила замки и оставляла их на ночь, старшие мальчишки из школы приходили и все разрушали. Она не знала, почему они так делают, но каждый раз ожидала, что такое случится. А этот замок был так хорош, что хотелось еще немного полюбоваться на него. У него были высокие крепкие стены с круглыми башнями на каждом углу, чтобы стражи могли смотреть во всех направлениях. Посреди двора стояла главная башня, большая, с окнами, увенчанная разноцветным флагом. Здесь жила принцесса, и за башней были разбиты ее прекрасные сады.

Кайлин нашла еще несколько гладких камешков и аккуратно украсила ими фасад замка. Она нашла мягкую зеленую траву и маленькие желтые цветочки для сада, а несколько листьев послужили зелеными флагами. Но больше всего она гордилась глубоким рвом, огибающим замок. Острой палкой она прорыла канал, ведущий к тихому пруду у реки, и наполнила ров водой.

Она приладила последний камешек-окно, отошла и оценила постройку. Похоже, это был лучший из ее замков.

— Кайлин! — позвал отец. — Иди домой, пора обедать!

В последний раз окинув взглядом свое творение, она по откосу вскарабкалась на Равнину Тобина и побежала по ней к кучке хижин, стоящих у подножия темных лесистых холмов. Про себя она считала: "Один, два, три..." Однажды она уложилась в сто десять и хотела добиться этого снова.

Но где-то на полпути она заметила в траве что-то голубое и остановилась посмотреть. Меж двух травинок лежало перо. Длиной оно было почти в руку Кайлин, голубое с одной стороны и черно-голубое — по другую. Она знала, что перья приносят удачу, — отец называл их дарами Амарида. Никто, конечно, ей ничего подобного не говорил, но она решила, что это означает — найди перо, загадай желание, и оно исполнится.

Она поднесла перо к глазам и загадала

то же желание, что и всегда: "Хочу вырасти". Ей было семь, что само по себе немало, но хотелось, чтобы ей было четырнадцать, как Занне, соседской дочке, которую отпускали одну в город на другом берегу реки. И потом, тогда бы мальчишки не портили ее замки. А город... Она всю жизнь прожила в Каэре и не очень-то представляла, как там, за рекой. Мысль о путешествии казалась странной и волнующей.

— Кайлин! — крикнул отец, на этот раз уже сердито.

Она оглянулась на дом. Отец стоял на крыльце у задней двери, положив руки на бедра, его темные вьющиеся волосы трепал легкий ветер. Крепко держа перо, она снова побежала, уже не считая.

— Заходи, — сказал отец, открывая дверь, и она проскользнула под его рукой. — Обед стынет. — Он говорил все еще сердито, но, когда дочка вошла, усмехнулся.

— Где ты была? — с улыбкой спросила мать. Кайлин в жизни не видела более красивой женщины — как и у дочери, у нее были длинные светлые волосы и голубые глаза.

— Я нашла перо, — переведя дыхание, ответила Кайлин и показала находку родителям. — Дар Амарида. Я загадала желание. Вы с папой говорили мне, что они приносят удачу.

Мать посерьезнела и посмотрела на отца. Кайлин показалось, что она испугалась. Девочка повернулась к отцу. Он был мрачен.

— Ведь они приносят удачу? — неуверенно спросила Кайлин.

Отец замялся.

— Да. Приносят... — Он наклонился и поцеловал дочку. — Давай-ка пойди-ка и вымой руки.

Кайлин повернулась к матери. Та улыбнулась, но выражение ее глаз не изменилось.

— Да, папа.

Девочка выбежала во двор и быстро смыла песок с ладоней. Глядя на запад, за реку, она увидела солнце, огромное и рыжее, медленно опускающееся за горизонт.

Она торопливо вернулась и села за стол, сложив руки на коленях, пока отец возносил хвалу Арику. Когда все принялись есть рыбу с овощами, Кайлин рассказала родителям о своем замке. Они улыбались и то и дело задавали ей вопросы о принцессе, хотя сам замок волновал девочку гораздо больше.

— Папа, а в Тобин-Сере есть принцесса? — спросила Кайлин, окончив рассказ.

— Нет, но в Абборидже есть королева, и, кажется, у нее две дочери. Обе они принцессы.

— А почему у нас нет принцесс?

— Ну... они нам попросту не нужны — ни принцессы, ни короли. Каждый город имеет свое управление, и все города как-то договариваются между собой.

— А если вдруг не договорятся, будет война?

— Кайлин! — Мать рассмеялась. — Какие странные вопросы.

— В Абборидже бывают войны, — сказала Кайлин, защищаясь. — Учитель так сказал.

— Это правда, — сказал отец, не сводя взгляда с матери. — Но если в Тобин-Сере случаются разногласия между городами или деревнями, приглашают посредников.