Сыновья

Чергинец Николай Иванович

Вера Федоровна увидела проходящего милиционера и, прислонив пакет к большой сумке, заспешила к нему.

— Здравствуйте, подскажите, пожалуйста, где здесь стоянка такси?

Чернявый худощавый милиционер лет двадцати пяти вежливо козырнул.

— Здравствуйте! Такси обычно останавливается у дальнего крыла здания. — Он показал рукой. — Вон там. Но сейчас, как видите, машин там нет. А вы в десантную часть? — Милиционер улыбнулся. — Наверное, к сыну?

— Да…

— Ясно. Вы постойте здесь немножечко,

я сейчас.

Милиционер быстро зашагал через площадь. Вера Федоровна медленно возвратилась к своим вещам. Накрапывал мелкий дождик, стало еще больше пасмурно. «Наверное, за такси пошел», — подумала она и достала из кармана пальто перчатки.

Вера Федоровна с любопытством смотрела на прохожих. Одни из них были одеты по-европейски, другие — в длинные цветастые халаты, тюбетейки. Женщины любили цветные одежды. Одна из них увидела, что за ней с любопытством наблюдает приезжая, весело улыбнулась ей. Улыбка у нее была доброжелательная, приветливая, и Вера Федоровна тоже ей ответила улыбкой.

— Пойдемте, — послышался сзади голос. Это был тот же самый милиционер. Он легко подхватил тяжелые сумки и, идя впереди, пояснил: — Я там живу недалеко, заодно и вас подброшу к вашему сыну.

— Спасибо вам, но мне так неудобно утруждать вас.

— Ничего, ничего. Когда я служил в армии в Казани, то моим родителям, если они приезжали навестить меня, тоже помогали.

Они сели в милицейский «Москвич».

— Я работаю водителем в отделении милиции. Начальник разрешил пораньше на обед съездить.

Машина въехала в такую узенькую улочку, что, казалось, протяни из окна руку и коснешься рыжеватой глиняной стены.

— Это старая часть города. Есть у нас и широкие улицы, и большие многоэтажные дома, но здесь путь покороче.

— Да, я много слышала о Ферудахе, — кивнула головой — Вера Федоровна, — Если получится, то обязательно осмотрю ваши исторические памятники, давно мечтала об этом. Если бы не сын, то кто знает, может, так и не увидела бы этот город.

Машина уже в который раз сделала поворот и неожиданно выехала на широкую асфальтированную улицу..

— Ну вот, мы уже почти приехали, — пояснил водитель. — Видите каменный забор? Это воинская часть.

У широких металлических ворот с большой звездой машина остановилась. Милиционер поставил сумки на тротуар недалеко от КПП и попрощался.

Вера Федоровна волновалась и, чтобы немного успокоиться, заставила себя не торопиться. Усталость, пасмурная погода, влажный воздух, тревога — все это вызывало чувство неуверенности. Она немного постояла и медленно вошла в караульное помещение. Слева за большим столом увидела двух солдат. Один из них с красной повязкой на рукаве тут же подошел к ней и первым поздоровался.

— Вы к кому?

— Я приехала к своему сыну Коблику. Не знаете такого?

— А в какой

он роте?

— Не знаю… не помню, — от волнения Вера Федоровна забыла все, о чем писал Коля.

— Подождите минуту, пожалуйста, — предложил солдат и снял трубку телефона.

Вскоре Веру Федоровну отвели в отдельную комнату и оставили одну. Она начала рассматривать на стене плакаты и фотографии военнослужащих.

Спустя несколько минут в комнату вошел капитан. Он поздоровался и представился:

— Дежурный по части капитан Селиванов. Я уточнил, ваш сын рядовой Коблик сейчас на тренировке в горах и будет здесь в семнадцать ноль-ноль. Если не возражаете, мы сейчас договоримся с гостиницей и отвезем вас туда. Отдохнете и к семнадцати часам приходите в часть. Побеседуете с командиром и решите вопрос о свидании с сыном.

Капитан ушел, а Вера Федоровна облегченно вздохнула: над ней все время витал дух майора Сумского, и она начинала бояться общения с офицерами.

Тут же за ней зашел прапорщик, и вскоре Вера Федоровна была в гостинице.

Администратор бросила мимолетный взгляд на приезжую и сухо сказала:

— Мест нет.

— Как нет? — растерялась Коблик. — Где же мне тогда устроиться?

— У нас забронированы места для участников республиканского совещания.

Прапорщик осторожно отодвинул Веру Федоровну.

— Эта женщина — мать нашего солдата, приехала издалека, и ей ночевать негде.

— Всем ночевать негде, — пробормотала администратор, провела карандашом по листу бумаги, где значились номера комнат, и смилостивилась: — Могу поселить на одну ночь в четырехместный номер.

Но прапорщик, очевидно, не в первый раз бывал в такой ситуации. Он решительно возразил:

— Вы, наверное, забыли, что с директором гостиницы есть договоренность о том, чтобы родителей, приезжающих на свидание к солдатам, устраивали в гостиницу и, по возможности, предоставляли отдельные номера.

— Ну вот, пусть директор и предоставляет. — Администатор отвернулась к окну. Ей явно было скучно.

Прапорщик ободряюще улыбнулся Вере Федоровне.

— Подождите минутку. — И сам направился в угол вестибюля, где виднелась открытая дверь.

Вера Федоровна отошла в сторону. Она так надеялась, что сыну предоставят хоть на один день отпуск и они смогут побыть одни.

У администратора зазвонил телефон. Она подняла трубку и, преобразившись, вежливо начала отвечать.

По обрывкам фраз Вера Федоровна поняла, что речь идет о ней, и тут же увидела прапорщика. Он подошел и тихо сказал:

— Пойдемте к ней.

Администратор уже положила трубку на аппарат.

— Свободного номера нет. Директор распорядился поселить в двойной. Вот, — протянула она Вере Федоровне бланк, — заполните.