Сыновья для бывшего

Янтарная Регина

– Тётя Ирина, вы несёте чушь! – вырываю руку, делаю шаг к лестнице. – Вы не понимаете, у нас всё серьёзно. Я люблю Юльку!

Ирина толкает меня вперёд, и я теряю под ногами почву.

Всё происходит в доли секунды…

В последнее мгновение понимаю, что падаю, и на автомате хватаю мачеху за ворот кофты. Подтягиваюсь. Оказываюсь на площадке второго этажа.

Новая жена отца не выдерживает моего веса и по инерции наклоняется вперёд. Живот перетягивает …

Ирина округляет глаза

в ужасе и отправляется в свободное падение.

Протягиваю руку, пытаясь схватить её за кофту.

Но беременная женщина слишком тяжёлая.

А кофта слишком непрочная. Рвётся…

В моих руках остаётся лишь кусок ткани, а Ирина кубарем летит с лестницы.

– Что ты наделал! – за спиной визжит Юлька.

– Я? Ничего! – сбегаю вниз по лестнице, где распласталась мачеха.

– Я видела, что ты её столкнул!

– Спятила?

Щупаю пульс женщины. Он едва ощутим.

– Звони 112, – кричу подоспевшей горничной.

***

Спустя неделю

Макар

– Макар, – цедит папа, на мгновение замолкает. Лицо каменное и неприступное.

Знаю отца. В такие моменты он выстраивает броню между собой и людьми. Любое общение с ним бесполезно. Будет так, как он решил.

Сидим втроём за длинным обеденным столом. Только на этот раз он пуст…

Папа занимает место напротив Юли, я примостился в уголке как бедный родственник.

Оба даже не смотрят мне в глаза.

– Ты не можешь оставаться в этом доме. Будет лучше, если ты уедешь к матери. Немедленно.

– Папа выслушай! Это была случайность. Посмотри камеры!

– Уже смотрел, – голос отца звучит как похоронный марш.

– Видела собственными глазами, как ты толкнул маму, – плачет любимая.

– Юляш, я не толкал! Я пытался предотвратить её падение.

Поднимаюсь, иду к девушке, сажусь перед ней на колени.

– Прости меня за то, чего я не делал!

Папа встаёт из-за стола, приближается ко мне.

Встаю с колен, смотрю в упор и наши взгляды перекрещиваются .

– Макар, ты спал с Юлей?

Копец! Он до сих пор не знает из-за чего вышел конфликт.

– У нас всё серьёзно! Мы подали заявление в ЗАГС.

Брови отца ползут на лоб.

– Мак, мозг включи. Какой к черту ЗАГС! Вы сводные!

– Папа!

– Убирайся из моего дома немедленно. Тебе здесь не рады!

Бросаю молящий взгляд на Юльку, но она неприступна. Смотрит мимо меня. Будто я пустое место.

– Юля, пожалуйста, расскажи ему, как было на самом деле. Поверь мне, я готов ради тебя на всё.

– Макар, если ты уедешь сейчас, то сделаешь всем одолжение, – говорит та, которую я боготворил.

Кожа покрывается мелкими мурашками. Обвожу взглядом близких мне людей.

Осознаю,

что им фиолетово на меня и мои чувства. Они сейчас думают только о своей боли.

– Юля, ты для меня очень важна! Я уеду, но буду ждать тебя…

Меня провожает гнетущее молчание.

Жутко напрягает. Не выдерживаю эмоциональной драки.

Между нами моментально вырастает стена непонимания, недоверия, отчуждения.

Иду к себе, собираю вещи, звоню матери.

– Мам, я прилечу к тебе завтра. Пожалуйста, ни о чём не спрашивай!

***

Спустя месяц

Юля

Спасает только учёба. Моё призвание – журналистика, и Максим Покровский обеспечил мне осуществление мечты.

Дом – учёба – интернет. Вот и все мои развлечения.

Пасмурная осень с затяжными дождями, хмурое небо и беспросветная печаль за окном усугубляют моё отвратительное настроение. Как Белла сижу у окна, ничего не хочу, считаю дни.

Кажется, радость покинула наша дом навсегда.

А ещё меня нещадно тошнит по утрам. Уже неделю!

Кружится голова… и грудь увеличилась!

Покупаю тест. Молюсь всем богам, закатив глаза, чтобы пронесло. Убеждаю себя в том, что симптомы – всего лишь совпадение.

Смотрю на тест…

… и слёзы катятся градом, падая на две нежданные полоски.

Глава 9

Юлия

Сегодня забрали маму из больницы, где она пролежала три недели с переломом ноги. Отчим выделил ей отдельную комнату, чтобы никто не беспокоил. Её физическое состояние в норме, но эмоционально она в полном раздрае. Не хочет видеть чужих людей.

Сама беру поднос с едой, поднимаюсь на второй этаж, захожу в уютную маленькую комнатку.

– Доброе утро! – улыбаюсь, бросая на кровать быстрый взгляд.

– Доброе, – голос грустный, почти безразличный, не окрашен ни одной эмоцией. Как же это на нее не похоже.

Мама лежит поверх застеленной постели в домашнем спортивном костюме. Светлые волосы собраны в низкий хвост. В руках планшет.

Ставлю поднос с горячим завтраком на кровать, и мой взгляд напарывается на плоский живот мамы.

Вздрагиваю.

В такие моменты чувство вины затапливает меня. Если бы мы не встречались с Макаром, мама бы не поругалась с ним. Не упала бы с лестницы, у меня бы родился братишка, а у Максима еще один наследник. Тогда бы старший Покровский перестал наседать на младшего, давить.

Но этих "если бы" не случилось в нашей жизни.

Зато случился секс с Маком, мамин выкидыш, ее сломанная нога и жуткая депрессия Максима.

Понимаю его – в один день потерять сразу двух сыновей.