Сын
Шрифт:
– Я говорю о таком телефоне, который можно купить без указания имени, – сказал парень. – Чтобы никто не смог выяснить, кому он принадлежит. Даже телефонная компания.
Или полиция, подумал Йонассон.
– Вы говорите об анонимных телефонах, где баланс пополняется с помощью наличных. О тех, какими пользуются в «Прослушке».
– Простите?
– «Прослушка». Телесериал. Наркополицейские не могут отследить владельцев телефонов.
Тур заметил, что его собеседник находится в замешательстве. О господи. Торговец наркотиками, который говорит «простите» и не смотрел «Прослушку».
– Так только в США бывает, в
– На кого-нибудь?
– Да, на ваше имя. Или на одного из ваших родителей, если, к примеру, они покупают телефон.
– Хорошо, – сказал мужчина. – Дайте мне самый дешевый аппарат. И тариф, который пополняется наличными.
– Сию минуту, – сказал продавец, опустив «господин хороший», убрал на место айфон и вынул аппарат поменьше. – Это не самый дешевый, но у него есть выход в Сеть. Тысяча двести крон вместе с номером.
– Выход куда?
Тур снова посмотрел на покупателя. Он, скорее всего, был ненамного старше самого Тура, но казался совершенно lost [9] . Тур двумя пальцами заправил длинные волосы за ухо. Это движение вошло у него в привычку, после того как он посмотрел первый сезон «Сынов анархии».
– Телефон можно использовать для того, чтобы лазать по Интернету.
– Но ведь это можно сделать из интернет-кафе.
Тур Йонассон рассмеялся. Возможно, они все-таки обладают сходным чувством юмора.
9
Потерянным (англ.).
– Мой начальник рассказывал, что в помещении этого магазина еще пару лет назад как раз располагалось интернет-кафе. Наверняка последнее в Осло…
Покупатель медлил. Наконец он кивнул:
– Я возьму этот телефон. – И выложил на прилавок стопку стокроновых банкнот.
Тур взял их в руки. Купюры были новенькие и пыльные, как будто долго пролежали спрятанными.
– Как я уже говорил, мне потребуется ваше удостоверение личности.
Мужчина достал из кармана документ и протянул Туру. Тур заглянул в него и понял, что ошибался. Очень ошибался. Покупатель был отнюдь не продавцом наркотиков. Скорее, совсем наоборот. Он набрал имя на компьютере. Хельге Сёренсен. Посмотрел на адрес. Выдал сим-карту и сдачу тюремному надзирателю.
– А для этого у вас батарейки найдутся? – спросил мужчина, показывая ему круглый серебристый прибор.
– Что это? – спросил Тур.
– Плеер для дисков, – сказал мужчина. – Как я вижу, вы продаете наушники для них.
Тур посмотрел на ряд наушников и гарнитуры над айподами.
– Я продаю?
Он открыл заднюю панель музейного экспоната, вынул старые батарейки, нашел две батарейки «Саньо» класса АА, вставил в прибор и нажал на кнопку воспроизведения. В наушниках раздался громкий шум.
– Эти батарейки можно заряжать.
– То есть они не умирают, как эти?
– Умирают, но могут воскреснуть из мертвых.
Туру показалось, что там, в тени, промелькнула улыбка. Затем мужчина опять надвинул капюшон пониже и надел наушники.
– «Депеш мод», – произнес он, широко улыбаясь.
Потом развернулся и вышел.
Тур
Глядя на человека в окошке приемной, Марта спрашивала себя, что именно делает его лицо приятным. Может быть, просто то, что он сейчас сказал. Большинство посетителей приемной просили бутерброд с кофе или хотели поговорить о своих воображаемых и действительных проблемах. Либо же они приносили полную упаковку или ведро, набитое использованными шприцами, которые служили валютой для получения новых чистых шприцев. А новый постоялец только что сказал, что он обдумал вопрос, заданный ему на собеседовании насчет планов на будущее. И что теперь они у него имеются. Он хочет найти работу. Но для этого ему понадобится представительный наряд, костюм. И он видел на складе несколько костюмов. Нельзя ли одолжить…
– Разумеется, – ответила Марта, встала и пошла впереди него.
Она чувствовала, что уже давно не ходила такой легкой походкой. Конечно, может быть, это всего лишь фантазия и он забросит свой проект, как только столкнется с противодействием. Но это хоть что-то, надежда, временная остановка на вечном пути в одну сторону – на дно.
Марта сидела на стуле у двери в узком складском помещении и смотрела, как мужчина натягивает на себя костюмные брюки перед прислоненным к стене зеркалом. Он примерял уже третьи. Однажды к ним на экскурсию пришли политики из Городского совета. Они хотели удостовериться, что качество жилья в пансионах Осло более чем удовлетворительное. На складе один из них поинтересовался, откуда у них столько костюмов; он полагал, что такое предложение готовой одежды в пансионе вряд ли оптимально соответствует запросам потребителей. Политики тихо посмеивались над этим до тех пор, пока Марта с улыбкой не сказала: «Живущие здесь чаще любого из вас ходят на похороны».
Он был худым, но не настолько тощим, как она думала. Когда он поднимал вверх руки, чтобы натянуть одну из приготовленных ею рубашек, она видела, как играют под кожей мышцы. У него не было татуировок. Вместо этого бледная кожа была покрыта следами от уколов: на внутренней стороне коленей, бедер, на ногах, сбоку на шее.
Мужчина натянул пиджак и осмотрел себя, после чего повернулся к Марте. Он был одет в полосатый костюм. Вероятно, предыдущий владелец успел надеть этот костюм всего несколько раз, после чего мода изменилась и он по доброте душевной и по велению моды отдал его и остальные вещи из прошлогодней коллекции на благотворительность. Костюм был самую капельку велик.
– Великолепно, – рассмеялась Марта, всплеснув руками.
Он улыбнулся. И когда улыбка добралась до его глаз, ей показалось, что в них словно включили микроволновку. Это была та улыбка, которая способна смягчить напряженные мышцы и застывшие чувства. Такая улыбка была просто необходима человеку с compassion fatigue, но – и эта мысль до сих пор не приходила Марте в голову – она не могла ее себе позволить. Марта отвела взгляд от его глаз и осмотрела его с ног до головы.
– Жаль, у меня нет для тебя хороших ботинок.