Сын Зевса. В глуби веков
Шрифт:
Край Ойкумены!
Александр приказал вывести в Океан лучшие суда. Это была торжественная минута — его корабли вышли на простор Великого моря.
К вечеру начался прилив. Это тоже было пугающей неожиданностью — в Срединном море таких мощных приливов не бывает. Океан подхватил и словно на огромных ладонях принес их триеры обратно к берегу.
Александр, обрадованный, что корабли так благополучно вернулись в устье Инда, тут же совершил благодарственную жертву богам.
Но Великое море еще раз удивило и напугало македонян. Они с ужасом увидели, что вода уходит из-под их кораблей, совсем
Александр был изумлен не меньше своих моряков. Как снять корабли? Это он решит. Но как решить загадку Океана, вдруг ушедшего из-под его кораблей?
— Как ты думаешь, Неарх, что это такое?
— Сам не понимаю, Александр. Посмотрим, что еще надумает сделать Посейдон.
Посейдон надумал. Так же неожиданно, как ушла, к новому удивлению воинов, вода начала прибывать и поднимать корабли. Вода поднимала их медленно, тихонько… И вот они уже снова стоят на якорях, как стояли. Но некоторые сорвались с якорей, начали разбиваться друг о друга и о берег. Александр велел тотчас починить их.
Наконец все снова успокоилось. Снова тихие корабли стоят в тихом заливе на глубокой воде.
Так македоняне узнали о том, что в Великом море бывают приливы и отливы. И Неарх записал это в своем судовом дневнике.
Наутро, когда солнце только что поднялось, Александр вышел на триере в открытое море.
— Я хочу посмотреть, нет ли где поблизости земли… — сказал он.
Корабль уходил все дальше. Вот уж и совсем не видно берега. Глубокая синева с отблесками солнца и белыми гребешками волн со всех сторон окружила триеру. Александр был взволнован. Да, вот он достиг своего, он плавает по великому Океану. И это не сон, не мечта, которая так много лет мучила и звала его!..
Недалеко от берега лежали неведомые острова. Царь велел причалить к одному из них. Здесь, на пустынном песчаном берегу, омываемом океанской волной, он заколол двух быков, которых велел заранее погрузить на корабль, и опустил их в море. Это была благодарственная жертва Посейдону.
Но у него была еще одна просьба к властителю моря и потрясателю земли. Он сделал возлияние. И пока густое вино тонкой струйкой лилось в морскую воду, Александр молился:
— Бог Посейдон, будь милостив, проведи в целости мой флот, который я отправлю отсюда в Красное море, к устью Тигра и Евфрата!
И, чтобы Посейдон не забыл о его просьбе, бросил в море и золотую чашу, из которой вылил жертвенное вино, и тяжелые золотые кратеры, в которых это вино хранилось.
Заручившись милостью богов, Александр вернулся в Патталы.
И только теперь он объявил своим военачальникам, что он решил возвращаться в Азию другим путем, не тем, которым они пришли сюда. Флот пойдет по морю, вдоль берегов, на запад…
— Нам неизвестно это море, царь, — напомнил Неарх.
— Вот потому я и пошлю свой флот, чтобы это море стало нам известным — ответил Александр, — а сухопутное войско пойдет по берегу, — продолжал он, — тоже на запад, через Гедросию, через земли оритов. И так, я полагаю, мы все придем в Карманию и встретимся там на реке Аман.
Военачальники
— Я объясню вам, почему я так решил, — сказал Александр, чувствуя их тревогу. — Нам сейчас очень важно проложить путь, который соединит Индию и Персию. Иначе мы потеряем индийские земли, которые с таким трудом завоевали. Этот же путь будет и нашей торговой дорогой.
Войска, назначенные во флот, приуныли. Их корабли хороши на реках. Могут плавать и во Внутреннем море от острова до острова… Но выйти на этих кораблях в Океан, где, говорят, встречаются всякие морские чудовища, да еще без лоцмана, когда только по звездам можно будет определить, где они находятся, — это идти на верную гибель… Звезды да берег, а берег часто опасен — мало ли какие враждебные племена повстречаются там!
— Но, может, царь откажется от этого?
— Нет, друзья, не откажется. Уж если что задумал, то не успокоится. Разве не знаете вы, что он посылал людей рыть колодцы вдоль берега? Зачем? Затем, что мы пойдем мимо этих берегов и нам понадобится вода.
— Он заботится о нас.
— Он заботится о том, чтобы мы были живы. А какой толк ему от нас, от мертвых?
— А может быть, все-таки он не пошлет нас туда?
Но эти надежды таяли с каждым днем. Македоняне понимали, почему так тщательно снаряжаются их корабли, почему так заботливо проверяется оснащение, почему крепятся новые паруса… Флот готовился выйти в Океан.
— А если пошлет, то кто поведет нас? Неарх?
— Ну, друзей-то своих он побережет.
Нет, царь никогда не отказывался от того, что задумал. Но кого послать в это опасное, полное неизвестностей путешествие?
Об этом царь и посоветовался сегодня с Неархом, верным другом юности и одним из лучших своих полководцев.
— Как ты думаешь, Неарх, кто сможет провести корабли?
— О царь! У тебя много отважных военачальников.
Неарх называл имена. Царь отклонял. Этот человек не настолько мужествен, чтобы выполнить это. А этот не так уж предан своему царю — он побоится опасностей. А тот — нет, не годится. Он тоскует о родине, ему хочется спокойной жизни, где ж ему…
— О царь! — сказал Неарх с улыбкой в лукавых черных глазах. — Пошли с кораблями меня. Я готов взять на себя начальство над флотом. И с помощью богов и людей в полной сохранности доставить его в Персию, если только море доступно для судов и если это предприятие вообще исполнимо для человеческих сил!
— Нет, нет, Неарх! — Александр движением руки отверг его предложение. — Я не могу подвергнуть такой опасности своего друга! Нет.
Однако Неарх подметил огонек радости в быстром взгляде Александра.
«Только меня ты и хотел бы послать, — подумал Неарх. — О Александр, тебе ли обмануть меня?»
— Царь, — сказал он. — Я думаю, что смогу выполнить это не хуже, чем другой. А может быть, и лучше. Доставь мне эту возможность — совершить такое великое деяние!
Царь продолжал сопротивляться. Но ему уже трудно было скрыть, что именно на помощь Неарха он и надеялся. Кому же еще, как не критянину, корабельщику, быть флотоводцем в Океане?
— Ты знаешь, Неарх, что при других обстоятельствах я бы сам повел корабли…