Сын зари
Шрифт:
От добра добра не ищут, и то, что сработало тогда, должно сработать и сейчас: люди со времен Ирода и Иуды мало изменились.
— Блаженны алчущие и жаждущие правды, ибо они насытятся…
Не зря гностики всех мастей так любили Новый завет, ведь тут можно найти массу удачных подпорок для их учения.
— Вы — соль земли… Вы — свет мира…
А теперь надо немного повысить голос, чтобы напрягающие слух люди могли уловить каждый звук, всякую нотку в тех фразах, что должны проникнуть в подсознание, лишь краешком зацепив рассудок.
— Есть
Это из «Тайной книги богомилов», сочинения мутного и темного, сохранившегося в обрывках. И люди слушают, вытаращив глаза, в полном молчании, покорно глядя на него!
— Небеса, как и земля, свернутся перед вами, и тот, кто живой от живого, не увидит смерти…
Глаза «жертвы» блестят от слез, она забыла про платок и вот-вот сломается. За ней начнут ломаться другие — толпа куда более податлива, чем каждый из составляющих ее людей в отдельности, цепная реакция эмоций распространяется по ней мгновенно.
Еще немного лести, и от пряника можно будет перейти к кнуту.
— Знаете же вы, что малое войско может одержать победу над большим, как это случилось позавчера в Кузнечихе. — Не зря Кирилл ходил на военные советы и слушал, пусть и не очень внимательно, о том, как проходят боевые операции. — Ибо Отец наш, Единственный и Несотворенный, может оказать тем, кто в него верует, помощь ангелами, и страх охватит души врагов…
Да, он помнил, что именовал «ангелами» отпрысков Демиурга, злых духов, вредящих людям, но немного путаницы в мозгах не помешает. Необъяснимые противоречия вынуждают интеллект работать вхолостую, истощать себя, а измученный разум скорее и охотнее принимает свойственные вере нелепости.
— Так пятеро наших братьев обратили в бегство полтора десятка воинов врага!
Факты нужны, но главное, чтобы их не было слишком много, иначе слушатели начнут уставать.
— Но есть и другое. — Тут Кирилл сделал паузу давая слушателям знак, что сейчас заговорит о важном. — Вы, кто ходил вчера на разведку к площади Минина, как посмели вы убить неверующего лишь ради того, чтобы овладеть его оружием? Как посмели вы убить того, кто не нес вреда вам?
И он ткнул рукой туда, где тесной группой стояли бойцы, находившиеся под командой Толика.
Об этом эпизоде Кирилл узнал, когда пытался отыскать в будущем Машеньку. И сейчас он с радостью увидел, как покраснел сам Толик, как высокий парень рядом с ним опустил лохматую голову. Все повернулись в ту сторону, и «грешники» оказались в перекрестье множества осуждающих взглядов.
— О вы, которые уверовали! Когда вы отправляетесь в поход, не говорите встречным «Неверующий ты!» ради земных благ, ибо у Отца вашего добыча для вас куда обильнее, а от ока его не укроется ничего.
— Да, истинно так! — воскликнула «жертва».
Завопили что-то стоявшие рядом с ней женщины, к тонким бабьим голосам присоединились более низкие мужские, окрестности автостанции огласились
Даже спокойные и выдержанные люди, лидеры общин и командиры отрядов прыгали и размахивали руками, точно школьники. И на лицах их читались обожание и восторг.
Кирилл мог не говорить слов, предназначенных для завершения речи, но он их все же сказал, только для себя:
— Тот, кто напился из моих уст, станет как я. Я также, я стану им, и тайное откроется ему.
«Евангелие от Фомы», стих сто двенадцать.
Глава 2
Стоявший перед Дериевым человек майору очень не нравился: толстый и лысый, с приплюснутым носом и бегающими глазками. Да еще эта мерзкая привычка втягивать в себя воздух после каждой фразы.
Но глава коммуны понимал, что власть невозможно захватить и удерживать, общаясь только с угодными тебе людьми.
— Так значит, ты утверждаешь, что являешься одним из ближайших учеников того, кто известен как Сын зари? — поинтересовался он, стараясь не выдать собственной неприязни.
— Да. Всссыы… — человек, назвавшийся Станиславом, кивнул.
— Ты сам, добровольно, сдался в плен? И попросил о встрече со мной?
— Истинно так, вссыыы, — лысый снова кивнул, и блики, отброшенные стоявшей на столе свечой, побежали по его голове.
— Зачем? — мягко спросил майор.
Станислава тщательно обыскали, оружия не нашли. За его спиной расположились двое крепких бойцов из команды Василича, готовых скрутить гостя при любом подозрительном движении. Но все равно он может оказаться безумцем, готовым на все ради уничтожения Дериева, главного исчадия зла, по мнению последователей недожженного «мессии».
При воспоминании о неудачной казни глава коммуны вновь ощутил гнев. Надо же было так опростоволоситься, упустить реальный шанс избавиться от серьезной проблемы! Оплошал Василич, бригадиры, дураки-охранники, прозевавшие дерзкую атаку. Да и он сам, если честно.
Эх, надо было повесить с полдюжины «виновников» — глядишь, стало бы куда легче на душе.
— Я хочу уничтожить посланника. — Лысый сглотнул, круглое лицо перекосилось, давая понять, что эта фраза далась ему нелегко.
— Почему? Ты разочаровался в нем?
— Нет, я все так же искренне верую в то, что Сын зари принес истину с небес. — Станислав опустил голову.
— Так что тогда? Не готовишь ли ты ловушки для меня? — спросил майор.
— Нет, нет, во имя Отца, Единственного и Несотворенного, — забормотал лысый, испуганно моргая. — Просто он, ну, стал противоречить собственному учению, искажать его поступками, делать то, что не подобает Сыну зари. Слабая человеческая плоть взяла верх, и я…
— Ты решил, что мертвый, но безупречный посланник лучше живого, но не идеального? — вкрадчиво осведомился Дериев. — А недостатки того, кто известен как Кирилл Вдовин, бывший журналист, колют твои глаза? Вот так-то?