Сын стихий
Шрифт:
— А я в сторонке встал.
— Ага, даже не смотрел на меня. Ну, Тимура я быстро отшила, специально по круче старалась, думала ты за него вступишься…
— Я и вступился…
Ирина кивнула, при этом ее волосы красиво упали на грудь.
— Такого я не ожидала. Ты схватил Тимура и уволок. Потом я у девчонок расспросила о тебе. После их рассказов моему удивлению не было границ. Первый красавец потока, да что там — университета, сторонится девушек. Грешным делом я подумала — ты гей, даже как-то ненароком сказала это Ваньке. Наш простодушный староста разуверил меня в этом, правда, привел при этом кое-какие
— А я что, я ничего!
— Рассказывай теперь! В общем, после того как я многое узнала о тебе, ты мне стал откровенно нравиться. Я перезнакомилась со всеми твоими друзьями, а ты, паразит, меня все равно избегал, не хотел знакомиться.
— Сама виновата, после амбре с Тимуром вся охота знакомиться куда-то улетучилась.
— Может и так… А потом тот случай, закончившейся таким неожиданным и приятным спасением.
— Быть изнасилованной, да еще не одним, а группой уродов, что может быть хуже!
— Согласна… — Ирина передернула плечами, видимо вспомнила памятную встречу с отморозками. — Но все закончилось даже очень хорошо. Я думала после моего спасения ты распустишь хвост и все такое, а ты только проводил до дома и смылся. Этим ты меня окончательно добил, а потом сделал еще контрольный выстрел, помнишь, перед лекцией?
— Когда ты мне глаза хотела выцарапать?
— И выцарапала, если бы не утонула в них с головой.
Мы шли, держась за руки, по темной улице, вновь стояла тишина, я переваривал услышанное. Ира тактично молчала, а, скорее всего, думала о своем. Я остановился, прильнул девушку к себе, провел правой рукой по ее мягким, пушистым волосами и шепотом произнес:
— Я влюбился в тебя, как только увидел в первый раз, входящую в лекционный зал, а подойти не решался, боялся.
— Дурачок! — Она смотрела мне прямо в глаза.
Я нежно поцеловал ее, она не отстранилась…
Гуляли мы, наверное, часа три, Ирина продолжала рассказывать о себе, о своей жизни, я о себе, то, что мог. Затем мы вернулись к дому.
— Послушай, Рад, А ведь только сейчас поняла — ты ведь не пьян, хотя в ресторане за воздух держался!
— Я очень быстро трезвею, особенно на улице, семейная черта. Моего дядю вообще споить невозможно. — Я рассказал Ире, что живу с дядей, что моя мама умерла при родах, папа погиб на войне, когда я еще был грудничком, воспитал и вырастил меня дядя. Сейчас он бизнесмен и постоянно мотается по делам по всему миру, а я постоянно скучаю.
До дома я отвез Ирину на своей машине. Слава стихиям, она забыла про мои слова об отсутствии прав. Наверное, потому что боялась, как бы нас не остановили менты, ведь еще недавно я был в дупель пьян. Все обошлось! Моя новенькая вольво быстро доставила нас до ее дома. Я проводил Иру до квартиры, там мы долго целовались. Ее машину я обещал пригнать завтра. Домой вернулся часа в три ночи и сразу завалился спать, веля себе проснуться часиков в восемь. Во сне я сражался одновременно и с богом, и с измененным охотником, все их атаки разбивались об мою совершенную защиту. Сон закончился боевой ничьей.
Проснулся я ровно в восемь и первым делом направил анализирующие заклинание в структуру прошедшего сна. Затем привел себя в порядок и пошел готовить завтрак для друзей. Когда все было готов, я сортировал стол, не забыв выставить побольше
Когда с завтраком было покончено, выяснилось, все плохо помнят окончание вчерашней вечеринки. То, что в "Шервуде" появилась Ирина, помнили Вовка и Колян, а дальше у всех наступала дружная амнезия. Через час мучительных воспоминания, я предложил развести друзей по домам, они естественно согласились. Мои права и машину мы обмыли, кажется, за третьей или четвертой кружкой, поэтому об этом все более или менее отчетливо помнили. Развез я друзей еще примерно за час, доставив каждого до подъезда, после чего вернулся к своему дому. Пересел с вольво на туарег и поехал к Ирине. Подкатил я к ее дому минут через двадцать, остановившись рядом с будкой охраны. Лысый охранник спросил меня:
— Вы к кому?
— К Ирине Маркиной, из двадцать первой квартиры.
— Минуточку… — Отзвонившись хозяйке квартиры и получив, вероятно, положительный ответ, охранник поднял шлагбаум. — Проезжайте.
Двадцать первая квартира находилась на втором этаже, входная дверь была открыта. Я на всякий случай постучал, но не получив ответа, вошел так.
— Тук, тук, Ирин, ты где?
— Я в ванной, заходи, располагайся, — раздался приглушенный голос Ирины откуда-то из глубин квартиры.
Я разделся и прошел, похоже, в гостиную, где и уселся в шикарное итальянское кресло. По телевизору, конечно жидкокристаллическому, шел клип глюкозы про шикарную оппу. Мне этот клип нравился, поэтому я еще раз его с удовольствием послушал. Не успел он закончиться, как появилась Ирина. На ней был домашний светлый сарафан, по которому были разбросаны только что вымытые волосы.
— Что, нравлюсь?
— Ты же знаешь! В любом наряде ты для меня самая лучшая на свете.
— Приятно слышать. Пойдем, там у меня чайничек вскипел, а в холодильнике стоит фруктовый тортик.
— А не боишься фигуры испортить, малышка?
— Мне это совершенно не грозит, я никогда не сидела на диетах и не собираюсь. Лучше, чем спорт, никто не позаботится о фигуре.
За чашкой чая с тортиком, я рассказал Ирине о сегодняшнем утреннем подъеме, в том числе и про перлы Тимура. Девушка весело и задорно смеялась, я ее искренне поддерживал. Потом мы целовались, гуляли, опять целовались, сходили в кинотеатр на какой-то новый фильм, расположились мы при этом на заднем ряду, где, естественно, опять целовались, что же еще делать в кинотеатре на таких местах. Домой я Ирину проводил уже около одиннадцати вечера, там мы вновь целовались.