Сын шевалье
Шрифт:
— Давай спать!
Но как ни старался, он не мог уснуть от тревоги. Так он и лежал, сжав рукой эфес рапиры, вглядываясь в темноту и прислушиваясь…
Но вот тишина и спокойствие летней ночи мало-помалу успокоили его, убаюкали — и он забылся сном.
Среди ночи Жеан внезапно проснулся. Тьма стояла непроглядная; в горле першило от какого-то удушливого запаха. Жеан открыл глаза, и словно тысячи иголок сразу впились в них; он тотчас опять закрыл их и прислушался. Повсюду слышался какой-то странный зловещий треск; внизу что-то непрестанно гудело —
Жеан не спал — но происходящее показалось ему так странно, что он проворчал про себя:
— Какой страшный сон, провались все к дьяволу! Почему-то нечем дышать! Ну-ка, черт подери, просыпайся, слышишь?
Удушье (Жеан думал, что это кошмар его мучит) становилось все сильнее: он уже не дышал, «а судорожно хрипел: пот лил с него градом. Невыносимая жара лишала юношу последних сил.
«Проснусь я, наконец, или нет?» — в отчаянии думал он.
Вдруг комнатушку осветило ослепительное сияние — и оно же словно осветило и разум Жеана. Юноша понял; это не кошмар, а страшная действительность.
Он мигом, как по волшебству, очнулся и резко вскочил:
— Пожар!
Пожар действительно бушевал вовсю: он начался, должно быть, несколько часов тому назад. Перед лицом явной, зримой опасности Жеан вновь обрел хладнокровие, унаследованное от отца.
Первым делом он бросился к окну — оно было открыто настежь: то ли Жеан забыл закрыть его, то ли стекло вылетело, расколовшись от жара. Через окно волнами выплывали густые клубы черного дыма.
Жеан сообразил: так это дым, наполнявший комнату, неприметно душил его, а удушье сковало, как в кошмаре, все его члены! Но через окно дым понемногу выходил, воздух в комнате очищался — и Жеан теперь мог дышать. Он не задохнется.
Но вот как избежать смерти в огне?
Языки пламени уже со всех сторон пробивались в мансарду. Не теряя времени на раздумья, Жеан ловко вскочил на подоконник, выглянул и невольно отпрянул:
— Тут я шею сверну!
Однако выбора у него не было: или прыгать, рискуя и впрямь сломать себе шею, или не прыгать, и тогда… тогда пропасть наверняка.
Жеан решился быстро: конечно, прыгать, дьявол побери! Он машинально поглядел на каменную стену в саду — и его осенило. Прежде ему казалось, что стена слишком близко к окну, теперь же — что она чертовски далеко. Вот если бы в прыжке долететь до нее!
Жеан перемахнул через окно и повис на руках. Камень обжигал ему пальцы — он не чуял этого. Снизу подошвы ему лизало пламя — теплое, ласковое, словно говорившее: «Не бойся, я тебя не обижу!» Жеан и его не замечал.
Он раскачался, как маятник, методично рассчитывая прыжок, и — отпустил подоконник.
И вот он уже на стене. Руки дрожат, сердце колотится, во рту пересохло от жара, но это все мелочи. Главное, что он жив-живехонек! Жеан огляделся вокруг и расхохотался:
— Ну что, опять не вышло? Решительно не везет господину Аквавиве!
Затем он зашагал по стене в сторону предместья Сен-Дени. Удалившись от рокового дома, горевшего
Через полчаса он уже был в пещере под Монмартрским эшафотом. Но юноша не радовался, что вновь чудом избежал смерти, — нет, он был обуян невыразимой яростью: быстро ходил по пещере, как по клетке, и бормотал себе под нос нечто невразумительное. Наконец, бросившись на соломенную подстилку, он в гневе прошептал:
— Ну вот, прав был господин де Пардальян: мне все же пришлось тут спрятаться. Однако даже если мне будет угрожать целая армия монахов Аквавивы, я все равно не полезу дальше, туда, где лежат проклятые сокровища!
Глава 63
НОЧНАЯ ВСТРЕЧА
Наутро чуть свет Жеан Храбрый оставил свое убежище. Спешить ему было совершенно некуда, но лестница, под которой были захоронены миллионы, завораживала и неудержимо манила к себе. Чтобы избежать искушения, Жеан и решил уйти как можно раньше.
Прежде чем выбраться наружу, он тщательно проверил, нет ли кого в подземелье, но площадь вокруг эшафота осмотрел уже не так внимательно.
— К чему таиться? — резонно рассудил Жеан. — Это же не простые шпионы, от них все равно не уберечься.
И он пошел в город, вовсе не думая скрываться. Сначала, разумеется, он хотел направиться в «Паспарту», к Пардальяну, но потом передумал, ибо по дороге сообразил:
— Дьявольщина, еще же совсем рано! Господин шевалье пошлет меня ко всем чертям, если я разбужу его в такой час, и будет тысячу раз прав! Впрочем, нет, он этого не сделает — ведь он сама доброта. Тем более нельзя быть назойливым!
И вот, чтобы убить время, юноша слонялся туда-сюда, выжидая часа, подходящего для визита. Нечаянно он очутился на улице Платриер, против дворца д'Эпернона.
Нарочно, из ненужной бравады, Жеан бы не пошел туда, но коли случай привел его к этому месту, то он не счел нужным ни поворачивать назад, ни торопиться: прошел мимо спокойно, с лукавой улыбкой на губах.
У ворот стояли какие-то три типа с физиономиями висельников; они злыми глазами уставились на Жеана, но с места не сдвинулись. Д'Эпернон, вероятно, сговорился с Кончини и пока тоже решил не трогать юношу.
На улице Сент-Оноре он повстречал Лонваля, Эйно, Сен-Жюльена и Роктая. Тут уж наверняка жди стычки! Но нет: телохранители Кончини прошли мимо совершенно миролюбиво. Мало того: Роктай даже низко поклонился, сняв шляпу. От удивления Жеан не ответил на этот поклон, он только сказал себе:
— Думаю, господин де Пардальян решительно ошибается. Кончини — страшный трус, и он испугался угроз короля.
В гостинице «Паспарту» Жеан застал Пардальяна (тот как раз собирался выходить) и рассказал, что ночью ему удалось избежать очередного покушения. Как ни странно (впрочем, юноша этого не заметил), Пардальян из всего рассказа обратил внимание лишь на одно обстоятельство: