Сын шевалье
Шрифт:
Гулар закрыл окно и открыл дверь. За ней располагалась маленькая передняя: сбоку — шаткая лестница, по которой они только что поднимались, прямо впереди — низкая дверь, закрытая на огромный замок. Парфе Гулар указал на нее:
— Чердак. Другого выхода с него нет.
Он подошел к противоположной стене, приподнял фонарь и показал крохотный неприметный выступ. Когда он нажал на него, открылась узенькая дверца. Они вошли в нее — там оказалась комната еще меньше первой, почти без мебели.
— Мы уже в Монмартрской тюрьме, — пояснил Парфе Гулар и показал потайной механизм, открывавший
Аквавива внимательно все оглядел.
Затем они вернулись в переднюю и спустились в погреб. Там Гулар показал еще один потайной ход и рассказал, как войти в него и как выйти.
Дальше настала очередь узкого туннеля, по которому Аквавиве пришлось идти согнувшись. В конце туннеля была лестница, ведущая в какой-то вестибюль.
— Вот, — сказал Парфе Гулар, — теперь мы на другой стороне улицы Вьей-Монне, в угловом доме, который виден из вашего окна. Здесь всегда будет находиться человек. В случае надобности вы можете подать ему из окна сигнал, и он все в точности исполнит.
Аквавива остался доволен.
— Превосходно, — сказал он. — Идем назад.
Через две минуты они уже снова были в таинственном доме. На первом этаже Парфе Гулар спросил:
— Не желает ли ваше преосвященство осмотреть комнаты с механизмами?
— К чему? — равнодушно отозвался Аквавива. — Пойдем наверх.
Они вернулись в комнатку под кровлей. Аквавива сел в единственное кресло, а Парфе Гулару указал на стул.
— Итак, брат мой, что Равальяк? Из-за сына Пардальяна мы теперь нуждаемся в нем как никогда.
Аквавива сказал это без гнева, без досады, удивительно ласково — эта интонация весьма редко изменяла ему.
— Вам так трудно было уговорить его вернуться на родину, — продолжал он. — А теперь придется снова хитрить и прилагать УСИЛИЯ, чтобы он не уехал. Надеетесь ли вы на успех?
— Труднее всего, — отвечал монах, — будет сделать так, чтобы он ничего не заподозрил. Но я надеюсь добиться своего. Он только должен войти в этот дом — а что он отсюда просто так не выйдет, я ручаюсь. Для этого все готово в тех комнатах с механизмами, которые я собирался показать вашему преосвященству. Могу уверить: он там увидит такое, что снова будет готов на все.
— А Жеан Храбрый?
Парфе Гулар зловеще ухмыльнулся:
— Наши люди неотступно, как тень, следуют за ним по пятам. Так будет до того дня, когда он станет нам не страшен.
— Поторопитесь, брат мой, — сказал Аквавива, не выказав, впрочем, ни тени тревоги. — Это очень важно и срочно.
— Быть может, дело уже даже сделано.
— Дай Бог, дай Бог.
Аквавива еще немного помолчал.
— Как идут раскопки? — вновь обратил он к собеседнику бледное лицо.
— Мы близки к цели, ваше преосвященство. Алтарь, о котором сказано в бумаге, почти весь расчищен. Через несколько дней мы найдем нужный рычаг, а там уже недалеко и до конца.
В дверь тихонько постучали. Гулар открыл. Монах атлетического сложения смиренно спросил, что желает монсеньор к ужину.
— Принесите кусок хлеба, фруктов и стакан воды, — сказал Аквавива.
Монах ушел. Генерал ордена продолжал кротко и ласково давать указания Парфе Гулару.
Через пять минут монах вернулся со столиком, где на серебряных подносах
Глава 62
АКВАВИВА ВЫХОДИТ НА ОХОТУ
Расставшись с Пардальяном, Жеан Храбрый вышел из Парижа через Монмартрские ворота. Проходя мимо дома Перетты-милашки, он, не останавливаясь, стал насвистывать охотничью песенку. Возле замка Поршерон его нагнал Гренгай, который сторожил дом, спрятавшись за забором напротив.
— Ну что? — спросил Жеан.
— Все в порядке, командир. Все спокойно.
— Смотрите и дальше в оба. Служба нудная, что и говорить
— Что нудная то нудная, спорить не буду, — честно признался Гренгай. — Ну так и что же, командир! Это же все ради барышни, черт побери, а для нее мы и головы не пожалеем! К тому же тут и Перетта, сестра моя, а Каркань, сами знаете, по ней с ума сходит. Уж ему-то здесь не скучно, будьте покойны: он тут рядом с любимой. Увидит ее изредка — вот уж и на седьмом небе. Кто-кто, а он не дежурство никогда не опоздает.
Жеан улыбнулся.
— А живете вы опять на улице Бу-дю-Монд?
— Да, опять, — больно там вид хороший. И с хозяином сразу помирились, как только нашли, чем заплатить.
Насчет Бертиль Жеан успокоился. Теперь он пошел искать Равальяка. В «Трех голубях» ему ответили: рыжий ангулемец выехал — сказал, что едет на родину.
«Вот и славно», — подумал Жеан и вернулся в город через ворота Сент-Оноре.
Он был мрачен и озабочен: размышлял над тем, что говорил ему Пардальян про короля. Схватил, можно сказать, богатство за хвост — а оно опять ускользнуло! И, конечно, Жеан не мог не вспомнить про баснословные сокровища, втуне лежащие под развалинами Монмартрского эшафота.
Говоря по правде, он совершенно забыл о советах шевалье по доводу Аквавивы. Теперь его заботили одни только миллионы… Не раз и не два он говорил себе:
— Не пойти ли туда?
Перед одним таким искушением ему удалось устоять, но перед другим — уже нет. «Еще не поздно, — подумал он. — Хорошо бы теперь проскакать по окрестностям города — посмотреть, каков на деле Зефир».
Жеан вернулся на улицу Сен-Дени в трактир «Паспарту», зашел потихоньку в конюшню, сам оседлал коня и помчался вскачь. Эта прогулка заставила его вмиг забыть обо всех неприятностях. Жеан упивался свежим ветром, бешеным галопом; он тщательно изучил все повадки Зефира и пришел от него в восхищение. Приятно проведя таким образом несколько часов, он вернулся в город на склоне дня. От долгой скачки у него разыгрался аппетит.
Жеан поставил коня в стойло и поужинал в таверне на улице Сен-Дени. Вышел он из нее уже поздно вечером. Улицы были темны, молчаливы, безлюдны. Жеан, как всегда, ничего не боялся — он беззаботно шел кратчайшим путем, мечтая поскорее добраться до своей постели.
В двух шагах от цели, на улице Бетизи, за его спиной раздался какой-то шорох. Жеан отпрянул в сторону.
Пуля просвистела в паре дюймов от его головы. В тот же миг раздался другой выстрел. Жеан упал навзничь, засучил ногами и недвижно растянулся на мостовой.