Сын поверженного короля
Шрифт:
— Эмель, верно? — спросил он.
Воспоминания рассеялись. Я склонила голову и потупила взор, чтобы он не увидел моё исказившееся лицо. Он ничего не чувствовал, он ничего не помнил. Боги, он вообще меня не знал.
Мазира была коварной богиней, она так много давала, но также много забирала взамен. Будь проклята её магия, которую она расстелила, точно плетёный ковёр! Красивый ковёр, который скрывал все уродливые шрамы и секреты, и отвлекал от них внимание. Но ведь именно так и работала магия! Если она пыталась что-то скрыть, то делала это так
— Да, это Эмель, — громко сказал Фироз.
Я снова посмотрела на Саалима и попыталась избавиться от своих мыслей, как от песка на своих ладонях.
Саалим продолжал:
— Сегодня, ты и…
— Фироз, — напомнил ему он.
Саалим замолчал и слегка свёл брови вместе, после чего он продолжил:
— Фироз. Я всё ещё учусь. Вы оба поможете развести костры для приготовления пищи.
Затем он отвернулся от нас и пошёл в сторону кромки воды.
— Ну, по крайней мере, теперь еду будут готовить на огне. Ты что-нибудь знаешь о готовке? — усмехнулся Фироз.
На всю его семью всегда готовила мать, а я была ахирой, и не работала на дворцовой кухне.
Я выдавила из себя смешок и стала наблюдать за удаляющимся Саалимом.
— Что тебя тревожит? — спросил Фироз.
Я покачала головой.
— Он всего лишь король, Эмель. У него точно такое же сердце, которое можно проткнуть клинком.
Он пырнул воздух невидимым лезвием.
Сжав губы, я встала.
— Тави поможет мне с кострами. Я уверена, что она скоро проснётся.
— Нет, пусть отдохнёт. Я помогу.
Я покачала головой.
— Она захочет быть рядом со мной. Пойди, найди Рашида.
Фироз вздрогнул из-за того, как резко я произнесла имя Рашида. А я пошла прочь, жалея о том, что упомянула о нём.
Фироз пошёл за мной.
— Почему ты сердишься на него?
Стараясь идти как можно быстрее, я сказала:
— А ты не понимаешь?
— Байтахира это всего лишь идея. К тому же…
Он положил мне руку на плечо, как только догнал меня.
— Там есть работа, которая не подразумевает постель. Я бы не позволил тебе этим заниматься.
Я фыркнула и продолжила идти.
— Я не дурак, Эмель. Я всё ещё твой Фиро. Твой друг! — крикнул он мне в след и замедлился. — Я знаю, что с тобой что-то не так. Ты можешь мне рассказать.
Я остановилась и позволила ему нагнать меня. Я не хотела, чтобы он начал кричать ещё громче. Люди и так уже начали оборачиваться на нас.
— Мы уехали вместе, забыла? Как мы и обещали друг другу. Таков был наш план, — сказал он, понизив голос и сократив расстояние между нами. — Я знаю, что в тебе что-то поменялось. Я это вижу. Чувствую. Ты должна мне верить… верить Рашиду. Верить людям, Эмель. Ты не сможешь справиться в одиночку.
«Я могла бы сказать то же самое о тебе», — хотела сказать ему я.
Я всё ему рассказала. Когда я случайно освободила Саалима, я рассказала ему о том, что сделала, о том, кого я полюбила, и как я разрушила это всё одним своим
Он никогда не вспоминал о том, что я ему рассказала. Может быть, он не поверил моим словам? Не поверил в то, что джинн существовал на самом деле? Быть может, он решил, что я помешалась? Или, так же как и Саалим, забыл обо всём под влиянием магии Мазиры, распространившейся волнами вокруг?
Мне показалось, что на горизонте я увидела пики шатров своей деревни, торчащие из песка. Как бы мне хотелось вернуться назад. И не потому, что мне не нравилось быть здесь, а потому что я столько потеряла в погоне за свободой.
Подул ветер, и в его шёпоте мне почудилось, что он просит меня о терпении.
Глава 2
Саалим
Путешественники, которых мы встретили, предупредили нас о том, что на востоке песчаные бури усиливались, а номадов, которые охотились за королями, становилось больше. Одна группа торговцев утверждала, что они нашли череп, который был таким огромным, что в нём можно было жить.
— Внутри него находилась си’ла. Будьте осторожны; он встретится вам на пути, — сказал мужчина Амиру, указав на карте на место, где даже не было дороги.
Стараясь подавить смех — в мире не существовало существ, способных менять обличье и приводить номадов к смерти — мы отправили безумцев восвояси.
Осталось шестнадцать ночей до окончания нашего путешествия, и за все это время мы не встретили ничего такого. Либо нас благословил Вахир, либо все номады, на самом деле, были сумасшедшими.
В свете луны я увидел большое количество путешественников, приближающихся с севера. Я не ожидал, что их истории будут как-то отличаться от историй их предшественников, но не мог не заметить, что эти люди отличались от всех остальных. Они приближались так быстро, что не было сомнений в том, что они ехали на лошадях. Они прибыли не издалека.
— Какие будут приказания? — спросил Нассар.
— Останови караван. Я хочу встретиться с ними.
Нассар выкрикнул приказ солдатам и жителям деревни, идущим позади нас. Его сообщение пронеслось по толпе, словно хатиф.
Взяв в руки поводья своей кобылы, Фаразы, я подошёл к Тамаму в начале каравана. Тамам был моим лучшим солдатом, и он быстрее всех управлялся с клинками. Он был шире, чем камни, из которых был построен дворец, и на одну ладонь выше меня. Он пугал одним своим видом. Когда он увидел меня, он молча вышел из строя и оседлал Хассасу.
Впереди нас ждали три путешественника. Все они были одеты в чёрные одежды, их лица находились в тени. Их руки, сжимающие поводья, также были скрыты. С ними были небольшие пустынные кони, которым не требовалось много травы.