Сын палача

Уоллес Эдгар Ричард Горацио

Когда Эльк подошел, все пятеро были уже в руках полицейских. Арестованные не сопротивлялись. Одному из них, шоферу, который старался незаметно выбросить револьвер, надели наручники. В участке Эльк стал внимательно рассматривать задержанных. Четверо явно принадлежали к породе бродяг. Пятый, шофер с русской фамилией Литнов, был небольшого роста, с острым, бегающим взглядом.

— Завернуть рукава, — скомандовал Эльк.

— Не трудитесь, — ответил шофер, который, по-видимому, был руководителем шайки. — Мы все хорошие «лягушки».

— Хороших

«лягушек» не бывает. Есть плохие и очень плохие! Отведите их в камеры, сержант, и держите отдельно друг от друга. Литнова я беру с собой в главное управление.

— Что все это значит? — с беспокойством спросил тот. — Вы не имеете права применять в Англии третью степень.

— Закон недавно изменен, — сообщил Эльк и вновь защелкнул на нем наручники.

На следующий день, когда Литнова привели в кабинет инспектора, арестованный готов был рассказать все.

Сыщик отправился к Гордону с докладом.

— Пока не заметил подозрительных субъектов, я и не предполагал, что это заговор против меня. Достойная работа. Вы меня, конечно, не вызывали. Невольная ошибка водителя такси оказала мне огромную услугу.

— Кто вам передал приказание явиться ко мне?

Эльк пожал плечами.

— Я не знаю. Мне кто-то позвонил по телефону. Литнов же получил письменное распоряжение по почте, подписанное «седьмым номером». В нем указывалось время и место, куда надо было доставить машину. Автомобиль принадлежит «лягушкам». Литнов каждую неделю получает определенную сумму, чтобы содержать его в порядке. А вообще он работает водителем грузовика в Хэронском клубе. Он говорит, что в Лондоне по разным гаражам находится еще с двадцать машин, и каждая имеет своего шофера, который раз в неделю является в гараж чистить ее.

— Хэронский клуб — это танц-бар, в котором бывают Леу Брэди и Лола, — заметил Дик.

— Об этом я и не подумал, — медленно произнес Эльк. — Правда, это еще не значит, что дирекции клуба известно о вечерних делах Литнова. Я наведаюсь в это заведение.

Он однако был избавлен от такого труда. Утром в управлении ему доложили, что с ним хочет поговорить какой-то господин.

— Моя фамилия Хагн. Я директор Хэронского клуба, — представился тот. — Как мне стало известно, с одним из моих людей случилась неприятность.

Хагн был высоким красивым шведом. Говорил он на английском без малейшего акцента.

— Каким образом вы узнали об этом, мистер Хагн? — спросил Эльк подозрительно. — Ваш человек со вчерашнего дня находится под замком, и он ни с кем не разговаривал.

Хагн улыбнулся.

— Один из моих кельнеров видел, как его в наручниках отправляли в участок. А поскольку Литнов сегодня не явился на службу, то можно было сделать единственное заключение. Так что же он натворил, инспектор?

— К сожалению, я вам этого сказать не могу.

— А можно с ним повидаться?

— Тоже нет. Но он хорошо спал и посылает своим друзьям привет.

Хагн

как будто успокоился.

— Но могу я хотя бы узнать, куда он девал ключ от угольного погреба? Для меня это очень важно.

Эльк стоял в нерешительности.

— Я могу его спросить об этом, — ответил он наконец.

Оставив Хагна под наблюдением своего письмоводителя, сыщик отправился через двор в камеру к Литнову.

— Один из ваших друзей навестил меня, — обратился к нему Эльк. — Он хочет знать, куда вы девали ключ от угольного погреба?

Лишь на мгновение небольшая искорка вспыхнула в глазах арестованного, но от полицейского это не ускользнуло.

— Скажите ему, что я оставил его в Яндсуорте, — ответил задержанный.

Эльк передал это Хагну, а затем вернулся к камерам и вызвал смотрителя.

— Литнов спрашивал вас, куда его отсюда переведут?

— Да, господин инспектор, — ответил чиновник. — Я ему сказал, что его отправят в Яндсуорт. Мы это обычно сообщаем арестованным, чтобы они могли уведомить своих родственников.

Эльк торжествовал.

В тот же день после обеда из ворот тюрьмы в направлении Яндсуорта выехала арестантская карета. На одном из перекрестков с ней столкнулся неосторожно управляемый автомобиль, помял ей один бок и сломал колесо. Моментально со всех сторон подбежали какие-то странные люди. Казалось, все бродяги на свете собрались здесь. Они взломали дверь кареты и выволокли надзирателя. Но тут же оттуда стали выскакивать полицейские, а из переулков выехали конные с дубинками. Не прошло и трех минут, как большинство бродяг было схвачено и отправлено в полицейское управление. Лишь немногим удалось уйти. Дик Гордон наблюдал за операцией с крыши автобуса, заполненного полицейскими.

— Арестовали кого-нибудь важного? — спросил он, когда все закончилось.

— Об этом пока рано судить. С виду они все похожи друг на друга. Литнов, по всей вероятности, уже в Яндсуорте. Я его отправил в закрытом полицейском автомобиле задолго до того, как выехала карета.

В полицейском управлении Эльку доложили, что с ним хочет переговорить один из арестованных. Полицейский привел дебелого, обросшего бородой мужчину в грязной одежде и разорванной шляпе, надвинутой на глаза.

— Ну, «лягушка», — всматриваясь в него, сказал Эльк, — что ты мне проквакаешь?

— Квакать? Это хорошо, — усмехнулся тот, и при звуке его голоса сыщик вздрогнул. — Господин инспектор, не считаете же вы в самом деле, что ваш старый полицейский автомобиль достигнет Яндсуорта?

— Кто вы такой?

— Они решили заполучить Литнова обратно, потому что хотят его убить, — продолжал бродяга. — И если этот дурак думает, что Лягушка только из любви к нему поднял всю эту кутерьму, то он жестоко ошибается.

— Броад! — узнал наконец Эльк бродягу.

Американец послюнявил палец и стер изображение лягушки со своей руки.