Сын Нептуна

Риордан Рик

Чтобы поднять колесницу, потребовались усилия всех троих. Но наконец все оказалось на берегу, на черном песке у основания ледника. Все погрузить в колесницу они не смогли, но с помощью веревки Фрэнка привязали большую часть золотого оружия и лучшие части доспехов.

— Это похоже на санки Санта-Клауса, — сказал Фрэнк. — Утащит ли все это Арион?

Арион фыркнул.

— Хейзел, — сказал Перси, — я серьезно собираюсь помыть с мылом рот твоего конька. Он говорит — да, утащит, но он проголодался.

Хейзел подняла старый римский кинжал — пугио. Он

был погнутый и тупой, так что в сражении вряд ли пригодился бы, но вроде бы был сделан из имперского золота.

— Держи, Арион, — сказала она. — Высококалорийная еда.

Конь взял кинжал зубами и разжевал его так, словно это было яблоко. Фрэнк молча поклялся себе, что никогда не поднесет руку к пасти Ариона.

— Я не сомневаюсь в силе Ариона, — беззаботно сказал он. — Вот только выдержит ли колесница? Предыдущая…

— У этой — оси и колеса из имперского золота, — сказал Перси. — Должна выдержать.

— Если нет, то путешествие будет коротким, — сказала Хейзел. — Вот только времени у нас мало. Поехали!

Фрэнк и Перси запрыгнули в колесницу. Хейзел уселась на спине Ариона.

— Но! — крикнула она.

По заливу разнесся гром — Арион взял звуковой барьер. Они понеслись на юг, вызывая на бегу снежные лавины со склонов гор.

XLIX

Перси

Четыре часа.

Столько времени потребовалось быстрейшей лошади на планете, чтобы доскакать по воде вдоль северо-западного побережья от Аляски до залива Сан-Франциско.

И столько же времени ушло на полное восстановление памяти Перси. Этот процесс начался в Портленде, когда он выпил крови горгоны, но его жизнь все равно оставалась как в тумане. Теперь, когда они направлялись на территорию олимпийских богов, Перси вспомнил все: войну с Кроносом, свой шестнадцатый день рождения в Лагере полукровок, учителя кентавра Хирона, лучшего друга Гроувера, брата Тайсона и, самое главное, — Аннабет, их чудесные свидания, продолжавшиеся два месяца, а потом — БАХ! Его похитила Гера. Ну, или Юнона — без разницы.

Восемь месяцев его жизни украдены. Когда Перси в следующий раз увидит царицу Олимпа, он непременно отвесит ей оплеуху, достойную богини.

Его друзья и семья с ума, наверно, сошли. Если лагерь Юпитер в такой беде, то он мог себе представить, что без него творится в Лагере полукровок.

Хуже того: спасение обоих лагерей будет только началом. Если верить Алкионею, то настоящая война развернется далеко отсюда — на родине богов. Гиганты намеревались атаковать первоначальную гору Олимп и навсегда уничтожить олимпийцев.

Перси знал, что гигантов можно убить, только объединив усилия богов и полубогов. Это сказал ему Нико. Аннабет тоже говорила об этом в августе, когда высказала мысль, что гиганты могут быть частью нового Великого пророчества — того, что римляне называют пророчеством семи. (Такова была обратная сторона медали дружбы с самой умной девчонкой в лагере: ты много чего узнавал.).

Он теперь знал план Юноны: объединить греческих и римских полубогов и таким

образом составить элитную команду героев. А потом как-то убедить богов сражаться с ними рука об руку. Но сначала они должны были спасти лагерь Юпитера.

Перси начал узнавать береговую линию. Они пронеслись мимо маяка Мендосино. Вскоре из тумана выступили гора Тамальпаис, мысы округа Марин. Арион промчался прямо под мостом Золотые Ворота в залив Сан-Франциско.

Они проскочили через Беркли и оказались в Окленд-Хиллз. Когда они достигли вершины холма над туннелем Калдекотт, Арион задрожал, как сломавшийся автомобиль, и остановился. Грудь его вздымалась.

Хейзел ласково потрепала его по бокам.

— Какой ты молодец, Арион.

Конь слишком устал — даже выругаться не мог: «Конечно, я молодец! А чего еще ты ждала?»

Перси и Фрэнк соскочили с колесницы. Перси пожалел, что в ней не было удобных сидений и бортового питания. Ноги у него дрожали, суставы занемели — он едва мог идти. Если ему придется сражаться в таком виде, то враги назовут его Старик Джексон.

У Фрэнка вид был немногим лучше. Он встал на вершине и посмотрел на лагерь.

— Ребята… вы должны это увидеть.

Когда Хейзел и Перси присоединились к нему, сердце Перси упало. Сражение уже началось и развивалось явно не в пользу легионеров. Двенадцатый занял оборону на Марсовом поле, пытаясь защитить город. Баллисты обстреливали снарядами землерожденных. Слон Ганнибал расшвыривал противников направо и налево. Но враг значительно превосходил обороняющихся численностью.

Рейна летала на Сципионе вокруг гиганта Полибота, пытаясь отвлечь его на себя. Лары выстроились мерцающей алой шеренгой против толпы черных призрачных теней в древних доспехах. В сражении участвовали и полубоги-ветераны из города, они образовали стену из щитов, отбиваясь от диких кентавров. Над полем боя кружили гигантские орлы, атакуя с воздуха двух змееволосых дамочек в зеленых жилетках от «Баргин-Марта» — Стено и Эвриалу.

Самый суровый натиск отбивали легионеры, но в их строе уже образовывались бреши. Каждая когорта представляла собой остров в море врагов. Циклопья осадная башня метала в город мерцающие зеленые ядра, разрушавшие здания. На глазах Перси ядро попало в Дом сената, и купол частично обрушился.

— Мы опоздали! — воскликнула Хейзел.

— Нет, — возразил Перси. — Они еще сражаются. Мы успели.

— А где же Лупа? — спросил Фрэнк с отчаянием в голосе. — Она и ее волки… они должны быть здесь.

Перси вспомнил время, проведенное у богини-волчицы. Он научился уважать ее советы, но еще узнал, что волки не всесильны. Они не сражаются в первых рядах. Они атакуют только при подавляющем численном превосходстве и обычно под покровом темноты. И потом, первым правилом Лупы была самодостаточность. Она помогала своим детям, как могла, — учила их драться. Но в конечном счете, можно быть либо хищником, либо жертвой. Римляне должны сами драться за себя. Они должны доказать, что чего-то стоят, или умереть. Так понимала жизнь Лупа.