Сын Китиары

Уэйс Маргарет

Но серебряные нынче были почему–то не настроены драться. То ли ярость атак синих была еще памятна им, то ли здесь вмешалась чья–то воля, но они пропустили Флейру, лишь сдержанно рыча ей вслед.

Перегнувшись через заднюю высокую луку седла, Танис смотрел на тучи стрел, летящие из бойниц. Но беглецы были уже вне досягаемости.

– И как мне потом прикажете все это им объяснять? – поинтересовался Полуэльф самым мрачным тоном.

Глава 11. Меч отца

Танис

предложил спуститься где–нибудь в холмах у Халькистовых гор, которые по–прежнему считались межевой территорией. Пока они летели, Сара постоянно оглядывалась с беспокойством на сына. Танис объяснил ей в нескольких коротких словах, что произошло в Чертоге, но не стал говорить всего, рассудив, что Стил сам решит, о чем рассказывать матери, а о чем нет.

Стил же хранил молчание, не отвечая даже на короткие вопросы матери. Кажется, он их даже не слышал. Невидящими глазами смотрел он в высокое голубое небо; мысли его явно витали где–то далеко. В конце концов Сара оставила его в покое. Когда они долетели до холмов, она выбрала подходящую поляну в сосновом лесу и направила Флейру туда.

– Здесь мы остановимся на ночь, – сказал Танис. – Нам всем нужно хотя бы немного поспать. А утром уж решим, что делать.

Сара кивнула, соглашаясь.

Стил, так и не сказавший ни слова за весь полет, легко соскочил с седла, едва драконица приземлилась. Ни на кого не оглядываясь, он тут же ушел в лес. Сара было пошла за ним, но Карамон удержал ее.

– Пусть идет, – мягко сказал он. – Ему есть о чем подумать. Тот, кто входит в Чертог Паладайна, редко выходит оттуда прежним.

– Да, вы правы, – вздохнула Сара, глядя сыну вслед. – А как вы думаете, он… он передумал?

– Мы потом спросим, – сказал Танис.

Сара снова вздохнула, затем глянула на него немного лукаво:

– Ну, больше вы не сомневаетесь, что он – сын Стурма Светлый Меч!

– Не сомневаюсь, – мрачно ответил Танис.

Сара улыбнулась. Не говоря больше ни слова, она направилась к своей питомице и принялась расседлывать и устраивать ее на ночь.

– И все же, что случилось в Чертоге, Танис? – негромко спросил Карамон, возясь с костром. – Ты уверен, что нам не почудилось?

Танис помедлил с ответом.

– Не знаю, Карамон. Сам я ни в чем не уверен. Но я готов поклясться, что видел Стурма так же ясно, как тебя сейчас. Он протянул руку… И что там произошло дальше, не знаю, но теперь эльфийский камень висит на шее у Стила.

– Да, я видел все то же самое, – кивнул Карамон. – Слушай, а может быть, нам обоим почудилось? Он мог его просто–напросто украсть.

– Не говори глупости, ты не хуже меня видел его лицо. Да и ни один вор не войдет в Чертог Паладайна. Верь своему сердцу, Карамон! Стурм отдал свой меч и камень не кому–нибудь, а сыну.

– Да что ему с ними делать – с эльфийским камнем и мечом Соламнийского Рыцаря? Не пойдет же он их класть на алтарь Той…

– Кто знает, – тихо сказал Танис.

– А если он решит остаться, что нам с ним прикажешь делать? Не смогу же я забрать

их с Сарой к себе домой! Я не уверен, что отряд мечников не будет поджидать меня теперь у порога, когда я вернусь! Не говоря уже о том, что рано или поздно их обоих хватится Ариакан… Слушай, может, ты?..

– Да мне грозят неприятности не меньше, чем тебе! – рассмеялся Танис. Он задумчиво почесал в затылке. – Мы можем отвезти их обоих в Квалинести. Даже Ариакан не посмеет последовать за ними в земли эльфов, не говоря уже о рыцарях. А Эльхана примет его, едва увидит камень.

Карамон покачал головой:

– Не слишком ли это будет для него – с черного острова сразу к эльфам? Ты думаешь, теперь рыцари никогда его не примут к себе?

– По крайней мере, не скоро.

– Тогда что ему остается? На что он будет жить – один, никем не принятый?

– А как жили мы? – улыбаясь, спросил Танис.

– Да, мы странствовали, – кивнул Карамон после недолгого раздумья.

– Но Стурм – он всегда считал себя рыцарем, а не странником.

Стила не было весь день. Танис отсыпался. Карамон – всегда помнивший, что есть надо трижды в день, – ушел рыбачить. Он поймал несколько крупных форелей в ручье неподалеку и испек их на угольях.

Ближе к вечеру Сара начала беспокоиться. Она уже собиралась послать Флейру поискать в округе, но тут юноша появился сам. Все так же молча он подошел к костру и сел, положив рядом с собой на траву меч в древних потертых ножнах.

Танис с замирающим сердцем ждал, что Сара немедленно задаст сыну тот самый вопрос, но она, видимо, слишком боялась утратить остатки надежды, если Стил ответит отрицательно, и потому молчала. Но глаза ее следили за каждым движением юноши – с любовью и страхом. Стил неторопливо ел, не поднимая глаз. Танис смотрел на него и все больше убеждался, что, какое бы оно ни было, решение его принято окончательно. Может быть, он просто не знал, как сказать.

Карамон, съевший свою рыбу первым, взглянул на небо – и дернул друга за рукав:

– У нас гости.

Танис вскочил на ноги. На фоне заходящего солнца ясно были видны четыре темные тени. Они летели со стороны Палантаса.

– Проклятие! А мы расселись здесь, словно на загородной прогулке, да еще костер горит! Вот что значит не выезжать из дому лет десять!

– Тушите костер, – распорядился Карамон.

Стил уже расшвыривал головни. На мшистом бугре под елью он вырезал кусок дерна и накрыл им кострище. Карамон щурил глаза против света.

– Что за драконы? Может, просто дозорные Соламнийских Рыцарей?

– Рыцарей, да только не Соламнийских, – мрачно ответил Танис.

– Это синие, – уверенно сказала Сара.

Ее собственная синяя беспокойно топталась на месте, вытягивая шею. Она была хорошо вымуштрована и вела себя тихо, но было видно, что ей не терпится встретиться с собратьями.

Стил тоже следил за драконами.

– Полуэльф, – сказал вдруг он, – есть здесь поблизости какой–нибудь город, до которого можно дойти пешком?