Сын Карая
Шрифт:
Выстрел раздался уже за его спиной.
Не оборачиваясь, он крикнул:
– Бросьте его куда-нибудь, чтобы видно не было.
И опять они пошли по тропинке – один за одним, цепочкой. Фонарь качался где-то впереди. Чтобы не оступиться, идущие сзади клали руки на плечи передних.
Теперь их было двенадцать. Все молчали.
Но мальчик на ишаке прибыл в Караджур раньше, чем пришли они.
Село, правда, еще не успело приготовиться к встрече подозрительных людей, но председатель тотчас же послал дежурного будить дружинников. Несколько
Не доходя до села, Геннадий Числов остановился. Огни в домах насторожили его. Маленькому горному селу сейчас самое время спать. Он прислушался к неумолчному собачьему лаю. Почему такой шум в селе?
Тут опасно! Тут что-то есть!
– Остановка, братва, – сказал он. И потише: – Не нас ли тут ожидают?
Теперь у них было три задачи: немного согреться, поесть и разведать поточнее, что происходит в Караджуре. Потом уже, отдохнув часок, надо идти на перевал. Путь трудный, но если все сложится хорошо, то утром они уже будут в безопасности.
– Гаси фонарь! – распорядился Числов.
Ночное небо было совсем близко, и на нем выделялись холодные звезды. Ветер здесь был ледяной – так и чувствовалось, что несколько секунд назад он гладил снега на перевале.
Чуть в стороне от тропинки стояла большая скирда сена. Вот где можно согреться! Они полезли в сено, бодая его головой, раздвигая плечами, отбрасывая руками. Кто-то первым улегся в берлоге и блаженно вздохнул от охватившего со всех сторон тепла, а рядом валились остальные, кряхтя и прижимаясь друг к другу.
– Ребята, – позвал Числов, – все меня слышат? Вот нам сейчас плохо, но я приготовил для вас подарочек. И сразу с вас и усталость, и голод как рукой сымет. На перевале нас будет поджидать мой корешок Антон Касьянов. Знаете его? Еще третьего дня я дал ему знать. И он не подведет. Еще ни разу в жизни он меня не подводил. Велю ему: «Антон, руби себе палец!» – отрубит и не спросит зачем. Уже верняк, что он залег на перевале и ждет нас. Ему было указано – принесть барахла, чтоб мы все экипировались на городской фасон. И утром я вас выведу в такое место, где будет для всех безопасно.
Геннадий чувствовал, что его слушают внимательно. И верят ему. Он опять мог делать с ними что угодно.
– А теперь пусть Лалаян идет в село и разнюхает, как там и что. Только потише. Если кто встретится – поговори по-армянски: турист, мол, отстал от своих, заблудился. Выпроси хлеба. Может, курочку найдешь где во дворе – так ты с нею не стесняйся. А мы за камнем костер разведем, зажарим, никто и не увидит.
Зашуршала солома. Лалаян полез на волю.
– Но, если почуешь опасность, – точно мышь давай назад. Главное сейчас – не вляпаться.
– Понял.
Послышались удаляющиеся шаги. Лалаян ушел.
Тепло разморило их. Васька Короткий спал и похрапывал. Стонал Минька, скрипел
Кажется, и он вздремнул в конце концов. Очнулся от горячего шепота Лалаяна:
– Братва, плохо!
Геннадий не слышал, когда он вернулся.
– Толком говори, что там?
– Дьякон, это ты? Я, понимаешь, наскочил на каких-то. Хотели меня взять. Еле ушел. – Он тяжело дышал.
– Заметили, куда ты побег?
– Не знаю…
– Братва, кончай ночевать!
Вот оно то, чего он все время опасался! Неужели его планы разгаданы? Нет, все равно еще можно уйти!
Явственно слышны голоса снаружи. Приближаются люди.
– Эй, кто там есть в скирде? Вылезай! Все равно мы тебя видели!
Числов не успел ничего сказать. Васька Короткий выставил из соломы автомат и дал очередь.
– Товарищ начальник! – позвали из машины. – Вас по радио город требует.
Грузно ступая, майор Гукасян направился прямиком через кусты. Он влез в кабину, удобно уселся, закрыл дверцу. Только потом сказал негромко и чуть ворчливо, будто своему соседу по кабине:
– Ну, что там у вас?
– Майора Гукасяна лично!
– Он и слушает.
Монотонно и совсем мирно, словно передавая по бумажке сводку погоды, заговорил усталый женский голос:
– В селении Караджур полчаса назад бандиты, прячась в скирде, обстреляли жителей. В настоящий момент они окружены. Вам приказ от полковника – быстро прибыть в Караджур всеми своими силами и…
– Понятно! – сказал майор.
Двенадцать километров ехали двенадцать минут.
У скирды, едва машина затормозила, майор первым спрыгнул на землю. К нему тотчас же подскочил участковый уполномоченный Маркарян:
– Разрешите доложить?
– Они там? – Майор направил толстый указательный палец на скирду.
Вокруг скирды, но на довольно большом расстоянии от нее горели поднятые на палках фонари. Было светло. Люди, прибежавшие сюда из Караджура, прикатили пустые железные бочки из-под керосина и использовали их для укрытия.
– Полагаю, прячутся в глубине, товарищ майор. После произведенных ими выстрелов я немедленно прибыл к месту происшествия. Дал приказ немедленно всем отойти за укрытия ввиду опасности телесного повреждения. Боевых средств у нас мало, товарищ майор, – пистолет да несколько охотничьих ружей. – Он на секунду умолк. – Еще по моему указанию были доставлены фонари, подняты на палках, чем достигнуто полное освещение местности, товарищ майор!
– Прячутся, говоришь, в скирде? – Гукасян с сомнением хмыкнул. – Ну-ка, крикните им, чтоб сдавались.
Маркарян готовно сложил руки рупором. Поручение ему нравилось.
– Эй, которые в соломе! Вылазьте наружу! Вам другого исхода нету!
Скирда молчала.
– Здесь против вас целый вооруженный отряд. Считаю до пяти, после чего приму крайние меры! – Он оглянулся на Гукасяна за подтверждением, что ведет себя правильно и говорит то, что нужно. Потом он начал считать и сгоряча после условленных «пяти» провозгласил: «Шесть! Семь!» – и остановился.