Сын империи. Чароплет. Том 2

Шурыгин Алексей

— И что в наказание?

— Брачное проклятие. Уменьшение силы, ухудшение здоровья. Но это если не простили.

— Понятно, — кивнул я. — Значит, когда у тебя ничего не вышло, ты доложила об этом Бурому?

— Верно, — она опустила плечи и заревела.

Я поморщился. Вся эта сырость мне претила до глубины души.

— Давай, завязывай с этим. Если будешь нужна, я тебя найду.

Красотка ещё раз всхлипнула и, получив от меня салфетку, понуро покинула таверну.

— Не держи на неё зла, —

с внезапным беспокойством в голосе произнёс Второй.

— Нет смысла, — пожал я плечами. — Разве можно злиться на меч в чужих руках? Только отобрать и пользоваться самому. Ладно, давайте выпьем, да я домой.

* * *

Одно из высочайших зданий Святого леса принадлежало единственному существу, что некогда было самым обыкновенным медведем. Он до сих пор с содроганием и яростью вспоминал, как однажды в поисках пищи вышел из лесной чащи и обнаружил странные, ранее невиданные им берлоги, из которых сверху выходил белый пар, какой обычно сам медведь испускал в лютый мороз.

До чуткого носа шатуна, что не успел набрать достаточной массы для спячки из-за голодного года, донёсся одуряющей запах мяса, и он, невзирая на страх перед другими непонятными ароматами, двинулся вперёд.

Внезапно, в одной из берлог что-то хлопнуло, и на белый снег вышло несколько живых существ, которых медведь никогда раньше не видел.

Они начали издавать звуки, совершенно непонятные:

— Богдан, ик, ты это видишь?

— Ага! Михал Потапыч! Вот это встреча посреди зимы! Ик.

Оба существа пошатывались так, будто на улице был сильный ветер, хотя на самом деле это было не так.

— Ну какой он Михал Потапыч?! Он ведь натуральный Топтыгин! Вон как затопал к нам! Наверное, познакомится хочет!

— Но так у нас не получится с ним выпить!

— Непорядок!

После чего одно из существ вспыхнуло изумрудным светом, ослепив медведя, что уже почти добрался до вожделенного источника мясного аромата.

— Вот так-то лучше, ик! — приглушённо, будто он нырнул в реку за рыбой, донеслось до медведя.

— Давай его внутрь, за это надо выпить!

В следующую секунду медведя, будто он только вчера родился, подняли и понесли на запах еды. Зрение пока не вернулось, но зверя это вовсе не беспокоило. Во рту образовалось целое озеро слюны, и он невольно открыл пасть.

— Да ты голодный, братец! — услышал он и в ужасе замер, позабыв даже о голоде, что никогда прежде с ним не случалось.

Вообще, с того мгновения, всё в жизни стало иначе.

— Ну, братец, налегай, не стесняйся! — его хлопнули по спине и в этот момент зрение вернулось.

Перед ним была еда, от запаха которой кружилась голова.

— Теперь ты человек, — сказал один из людей, и Топтыгин его прекрасно понял, чего не должно было случиться.

— В-вы… что… —

попытался выдавить из себя медведь.

— Не переживай, братец, — с отчётливыми нотками радости, гордости и чего-то непонятного, сказал второй. — Человек — это звучит гордо!

— Ешь и не думай, — подбодрил медведя другой голос.

И тот послушно попытался залезть мордой в тарелку.

— Да не так, — рассмеялся второй и смачно икнув, сказал: — Смотри на меня и повторяй, Топтыгин.

Воспоминания о пьяном колдуне, который сделал из него человека, были прерваны робким стуком в дверь.

— Входи, — поморщился Топтыгин, но не от того, что его побеспокоили, а от самих воспоминаний.

Когда он был обычным медведем, всё в мире было просто и понятно, никаких желаний, кроме базовых инстинктов. А с получением человеческой сути Топтыгин заимел целую полноводную реку из эмоций, проблем и переживаний.

Дверь аккуратно, будто боясь, приоткрыли, и в образовавшейся щели появилась голова одного из его прихвостней.

— Шеуф, — робко, будто девушка во время первой брачной ночи, прошептал Бурый.

— Говори уже, не след тянуть кота за причинное место. Я всё равно узнаю, — проворчал Топтыгин, прекрасно понимая о чём именно свидетельствовало такое поведение подчинённого.

Тот тяжело вздохнул и, открыв дверь, прошёл по красному ковру-дорожке к массивному дубовому столу.

— Короче, я это… — невнятно начал Бурый.

— По делу, — придавил голосом Топтыгин.

Бурый затравленно посмотрел на своего начальника, и выдохнув, будто нырнул в омут с головой, начал рассказ о неудачной операции с зятем Волховеца.

Топтыгин слушал с каменным лицом. Не было ни единой эмоции на его жёсткой морде, отчего Бурый легко бы мог сменить имя на Бледный. Ведь он хорошо знал повадки своего начальника. Чрезмерное спокойствие было явным признаком затишья перед бурей, которая может закончится для Бурого сломанными конечностями. А если кто-то до этого уже подпортил настроение Топтыгину, то и вовсе смертью.

— Значит, — подытожил Топтыгин после того, как Бурый замолк и втянул голову в плечи, — этот зять, не зная кто я, назначил мне встречу на завтра?

— Так точно, шеуф, — активно закивал Бурый, отчего его челюсть несколько раз громко цокнула. — Он, кажется, одарённый жизнью. Очень сильный!

Бурый попытался сжаться сильнее.

Нахмурившись, Топтыгин угрожающе приподнялся со своего кресла. В его голове ещё не выветрился образ пьяного колдуна, который из счастливого медведя создал обозлённого на весь мир человека.

— Значит, он не теневик? — грозно глядя на подчинённого, прогремел Топтыгин.

— Я не знаю, — залепетал тот. — Он как-то мгновенно оказался у меня за спиной, я и понять ничего не успел.