Сын империи. Чароплет. Том 2
Шрифт:
— А вы чего тогда так напряглись? — не понял я. — Вы же команда Лютого, а значит из верхнего эшелона точно.
Интересно, а как я вообще попал в их отряд? Ведь по ощущениям, несмотря на то что ребята сильно отставали по всем фронтам от Лютого, каждый отдельно был в несколько раз сильнее меня.
— Проблема в том, что они банда. И если тронешь одного, то получишь ворох проблем на голову, ещё и семье могут подгадить.
— И Волховец так просто спускает им это? — нахмурился я.
— Я не знаю, — пожал плечами Второй. — Не моего
В целом, я с ним согласен, ведь Святой лес — это не моя территория, а потому и смысла наводить свои порядке здесь нет. И тем не менее…
— Ну, несмотря на это, они напрямую задели меня, — произнёс я, глядя сверху вниз на смертника. — А этого делать не стоило.
Честно говоря, до этого вечера я лишь шёл вперёд, следуя одной единственной и понятной цели — стать сильнее. Но в тот миг, когда этот упырь харкнул на пол, во мне что-то неуловимо поменялось. Даже сам не понимаю, что конкретно. Одно знаю точно: оставлять безнаказанным оскорбившего меня, я не собираюсь. Я и раньше-то не спускал такое на тормоза, но теперь точно требовалась показательная порка.
Более того, тот кто его послал, тоже должен ответить за действия своего подчинённого. Хотя пока не знаю, как именно я всё это проверну, но понимание, что обязательно сделаю это, появилось ясное.
Выдохнув, я разогнал по телу энергию, и усилив мышцы, схватил Бурого за жёсткую звериную шевелюру и поднял эту тушу так, чтобы наши глаза смотрели друг на друга.
— Слушай меня внимательно. Сейчас ты зайдёшь в зал и будешь просить прощение, биться об пол головой, а потом заплатишь хозяину и всем закажешь выпивку. Но это будет после того, как я накажу тебя за оскорбление.
Волна жизни, подстёгнутая злостью, будто сама вырвалась из руки и впиталась в голову Бурого. В тот же миг паралич с него спал, а на его место пришла боль. Даже не так, БОЛЬ!
Он страшно завопил, перейдя сначала на поросячий визг, а потом и вовсе на сдавленный писк. Из его глаз покатились крупные слезы.
Мужики, кроме Кикимора, скривились, но, как и положено, глаз не отвели от пускающего пену извивающегося на земле Бурого.
— Не перебор? — только и спросил Второй.
— Думаешь, можно иначе? — чуть более жёстко, чем следовало, произнёс я. — Такие выродки, особенно когда за спиной мелькает влиятельный босс, чувствуют себя как байкеры на трассе.
— Это как? — с внезапным любопытством поинтересовался Кикимор.
— Бессмертными, — хохотнул я.
Ещё один хлопок по корчащемуся телу, и Бурый резко обмякает, растёкшись по площадке заднего двора, будто жижа.
У меня был опыт работы в розыске, когда приходилось общаться с кончеными тварями, что давно позабыли понятие человечности. Поэтому я хорошо понимал, как нужно продолжить диалог.
Некоторое время я внимательно наблюдал за тем, как в глаза Бурого возвращалось осознание, после чего произнёс:
— Ты готов извиниться?
Тот затравленно посмотрел на меня и вдруг суетливо задёргался.
—
— Не забудь оставить для хозяина таверны и гостей, которым ты испортил вечер.
Бурый шумно сглотнул, утерев пену со рта и повторно лихорадочно закивал.
— Теперь что касается твоего хозяина, — задумчиво глядя на Бурого, будто оценивая, подойдёт ли его туша на шашлык или нет, сказал я, отчего заставил бугая сжаться. — Передай ему, что я готов с ним встретится завтра, в этой таверне. В полдень. А теперь идём, будешь извиняться перед людьми.
Когда Бурый, всячески извинившись и оплатив всем выпивку, ушёл, бросая на меня опасливые взгляды, Второй, усаживаясь за столик рядом со мной, уважительно сказал:
— Алексей Николаевич, я и не знал, что так можно.
— Только так и нужно с такими тварями, и никак иначе, — покачал я головой. — Каждый их жест и шаг являются проверкой для окружающих.
— Какой?
— На дозволенность. Сначала он просто плюнет, потом сломает стол или стул, а если и это ему простят, то может замахнуться и на нечто большее, например избить официантку.
Я поискал взглядом ту самую красотку, что указала на меня Бурому, и поманил её пальцем.
Та, уже будучи бледной, стала и вовсе белой, и на подгибающихся конечностях неверной походкой подошла к нашему столику.
— Присаживайся, рассказывай, — с холодной улыбкой сказал я. — Кто? Зачем? И почему ты согласилась?
— Вы о чём, господин, — она с самым невинным видом похлопала красивыми ресницами.
— Я не стану калечить тебя, — я стёр с лица улыбку.
— Я, — пискнула она и замолчала.
— Тебе лучше всё рассказать как есть, — вступил в наш разговор Второй. — Ты же видела, как Бурый извинялся перед всеми и бился лбом об пол. Или ты считаешь себя более стойкой к боли?
В его голосе слышалась жёсткость и сила, а также ярость. Видимо он только сейчас понял, что девушка заслана кем-то специально. И не просто к кому-то, а к его командиру, который только что принёс победу их отряду.
— Я — Глаша, низшая Альва, работаю в гостинице «Светляк».
— Бизнес Топтыгина? — догадался я.
— Верно, господин, — кивнула она, после чего на её глаза навернулись слёзы, и она затараторила: — Бурый сегодня пришёл ко мне и сказал, чтобы я дежурила в этой таверне, и если вы придёте, тогда я должна соблазнить вас и подать ему сигнал.
— А что у вас бывает за измены супругам? — поднял я руку, прерывая её словесный поток.
— Ничего хорошего, — мрачно произнёс Второй. — Но здесь нужно чтобы либо человек сам сознался, либо были свидетели, которые рассказали бы об этом жене изменника.