Сын эпохи
Шрифт:
Данилкин решительно направился на участок нарезки отверстий.
— Привет, Петро! — шумно приветствовал Данилкина станочник Шпаков. — За чем хорошим?
— Ты всегда отверстия нарезаешь с маслом? — спросил Данилкин, ответив на приветствие.
— Да! А как же?
— Эмульсию вместо масла никогда не применял?
— Применял, но очень редко.
— Почему?
— Так ведь что дают, тем и работаю. — Шпаков снял рукавицы и тыльной стороной ладони вытер лоб.
— Понимаешь, в чём дело… — Пётр поделился со станочником
— Может быть, ты и прав, — ответил Шпаков, выслушав Данилкина. — Это легко можно проверить.
— Сергей Николаевич! — окликнул Данилкин проходящего мимо Муравицкого. — Сергей Николаевич, подойдите сюда!
— Что случилось!
— Вот, смотрите. Эти отверстия сейчас нарезаны с маслом, которое остаётся здесь до гидроиспытаний. Из-за него, из-за масла, мы не всегда можем увидеть тот зазор, который оно скрывает он наших глаз. А если эти отверстия нарезать с эмульсией, то никакого масла уже не будет, и при гидроиспытаниях выгорать уже будет нечему…
Муравицкий молча выслушал Данилкина и, похлопав его по плечу, сказал: — Действуй! Действуй!
Вскоре с обдуманным и готовым решением Данилкин пришёл на участок старшего мастера Фёдора Васильевича Сотникова.
— Фёдор Васильевич, ввёрнутая связь ложится на шаровую поверхность втулки одной стороной, и втулка прилегает к отверстию неравномерно…
— Так оно и есть, — подтвердил Сотников.
— Тогда надо дополнительно фрезеровать места прилегания втулки к листам.
— Кто ж нам это позволит? Это увеличит трудоёмкость!
— Затраты на фрезерование этих мест будут незначительными и в дальнейшем окупятся.
— Кто тебе сказал?
— Я ориентировочно посчитал. Вот смотрите, — Данилкин протянул Фёдору Васильевичу тетрадный листок, вдоль и поперек испещрённый расчётами.
— Ну и что? — Сотников недоверчиво посмотрел на расчёты, а потом вдруг сказал, — знаешь что? Идём к нормировщикам.
Головка анкерных болтов, устанавливаемых на паровозном котле радиально, со стороны топки имеет штампованный квадрат, который после постановки болта удаляется. На связевом участке эти болты вворачивали, как это у нас повсеместно принято, вручную, с помощью накидных ключей.
— Фёдор Васильевич, — обратился однажды Данилкин к Сотникову, — что это мы болты вручную устанавливаем? Есть же в цехе пневматическая машинка для вворачивания болтов и гаек. Давайте попробуем!
— Что надо для этого? Пробуй!
Данилкин сходил за машинкой, подключил её и сам же ввернул первый болт.
Мастера окружили рабочие и с нескрываемым любопытством наблюдали за действиями молодого специалиста.
Конечно, навыка работы с машинкой у Петра не было, и поэтому первый болт был ввёрнут не так уверенно, как ему хотелось бы. Но он понимал, что это всё же лучше, чем вворачивать накидными ключами. Поэтому, не суетясь, терпеливо ввернул второй болт, третий…
— Ну-ка, погоди! — обратился к Петру слесарь. — Дай я попробую. —
— Ну ты, Пётр, просто молодец! — похвалил Данилкина Сотников. — Молодец!
Довольно часто Данилкина видели на пролёте новопаровозного цеха, где у мастера Василия Григорьевича Францевича нарезались анкерные болты. Данилкин контролировал, чтобы болты с цельноштампованной головкой были обработаны особенно тщательно, чтобы под головкой болта образовывалась кольцевая выточка. Благодаря этому при нарезке и подчистке бурт под головкой, дающий кольцевое уплотнение, гарантирующее болт от пропусков во время работы котла, оставался совершенно нетронутым.
Авторитет молодого специалиста в цехе рос с каждым днём. С ним советовались признанные авторитеты, он постоянно присутствовал на производственных рапортах начальника цеха. Постепенно к нему стали обращаться по имени-отчеству.
— Пётр Алексеевич, что ж это ты себя не жалеешь? — Домой, что ли, сходил бы. Отдохнуть ведь часок-другой надо тебе, соснуть бы. Мы тут сами справимся, — жалеючи мастера, говорили ему братья Григорий и Яков Великановы, — потом придёшь, поглядишь, как да что. Без тебя не сдадим.
А Пётр Алексеевич шёл проследить, во все ли трубные отверстия в решётке вставлены медные проставочные кольца, контролировал, чтобы обварка буртов труб в огневой коробке производилась после их вальцовки и гидравлической пробы, и то только при условии удовлетворительных результатов испытаний.
Вынянчили, выстрадали первый паровоз! Десятки раз перепроверили весь технологический цикл. Ко времени контрольно-сдаточных испытаний пришёл начальник цеха.
Руководил Данилкин.
— Воду… котёл… давление… стоп! Манометр… манометр!
Начальник цеха, его заместители, сменные мастера, рабочие соседних участков пристально следили за решительными действиями мастера.
Показания контрольного манометра соответствовали установленным параметрам.
— Готово, — облегченно выдохнул Данилкин. — Готово! — выкрикнул он, высоко поднимая руки.
На следующий день в Прокуратуру СССР пошла срочная телеграмма об успешном восстановлении первого паровоза.
Восстановление второго, последующих паровозов прошло более успешно. Приходил опыт, приобретались навыки, сноровка, применялся специально созданный инструмент.
В один из апрельских дней, на утреннем рапорте начальник цеха объявил о генеральной уборке на всех участках и, отпустив мастеров, оставил у себя лишь своих заместителей.
— Опять кого-то ждём, — догадывались мастера, выходя из кабинета Гончарова.
Едва на участках приступили к уборке, как цеховая комиссия, возглавляемая Муравицким, пошла по всем пролётам цеха.
— Ну как, Пётр, дела?
— Вы же, Сергей Николаевич, сами видите.
— Да, у тебя здесь чисто.