Сын Багратиона
Шрифт:
Этих слов оказалось достаточно, чтобы девушка исчезла, будто испарилась. Мама же, устало присев рядом со мной на диван, произнесла с какой-то запредельной грустью:
— Никому нельзя верить, ни на кого положиться нельзя.
Я, чтобы хоть как-то отвлечь её от этой истории спросил
— Мама, а кто такой Пётр Иванович, которого ты назвала моим папой?
Похоже, не тот вопрос я задал, пытаясь сменить тему, потому, что мама ещё больше посмурнела, но при этом тяжело вздохнув, ответила:
— Пётр Иванович Багратион, — тут она запнулась и зачем-то добавила: — Князь.
Я
Глава 2
Следующая мысль меня напрягла. «Может, потому и не было сына у Багратиона, что вредный старик уморил мальца?»
Надо, наверное, пользуясь случаем, пока мама расклеилась, узнать все местные расклады. Только как бы все это сделать поаккуратнее, чтобы не спугнуть.
Секунду подумал и спросил:
— Мама, а кто нам этот Жозеф Степанович?
Я хотел ещё про имя его спросить, почему оно такое странное, но запнулся. Очень уж мама внимательно на меня смотрела, слегка прищурив глаза.
Ну да, слышать подобные вопросы от пятилетнего несмышленыша — это тот ещё трэш. В голове пронеслась уйма вариантов, как объяснить женщине такое поведение ребёнка. Благо в прошлой жизни я прочитал уйму книг про попаданцев, и теперь мне, по сути, надо было всего лишь применить придуманные когда-то разными авторами алгоритмы действий в подобных ситуациях.
Поначалу я хотел сказать ей, что прожил во сне целую жизнь, например, семьдесят лет в будущем, и теперь я опытный и повидавший жизнь человек. Но, поразмыслив немного, я нашёл вариант получше. Дело в том, что когда-то в прошлом я интересовался судьбой героев Отечественной войны двенадцатого года, так что кое-что знал о предках своего нынешнего отца. Вот я и решил сыграть на этом и сказать, что это память предков. Объяснить всю эту несуразность тем, что предки мне подсказывают, учат и помогают, потому что наш род может прерваться с моей смертью. Я ведь помню, что родных детей у Багратиона не осталось, или о них ничего не известно. Но пока я начал говорить, акцентируя внимание мамы на другом.
— Мама, а у нас в селе есть священник?
— Почему ты спрашиваешь? — как-то даже напряженно сказала мама.
— Просто хочу рассказать тебе сказку, которая тебе может не понравиться, и я думаю, тебе после этого тебе захочется позвать священника, чтобы он окропил меня святой водой. Чтобы не терять времени, которого у нас и так мало, предлагаю отправить за ним горничную. Пока батюшка доберётся до усадьбы, я расскажу свою сказку, и я надеюсь после его визита ты все поймешь и воспримешь как должное.
На маму было больно смотреть. Я почему-то уже начал воспринимать её как свою мамой, самую что ни на есть настоящую. Поэтому, сейчас видя её непонимание, растерянность и испуг, испытывал жалость и сострадание к этой женщине.
Надо отдать ей должное. Находясь в жутком раздрае чувств, она тем не менее не стала задавать никаких вопросов. Позвала Фросю, оставшуюся у нас горничную, и отправила её за батюшкой.
После этого я зауважал её ещё больше. Не могу сказать, что она чувствовала
Когда служанка ушла, я, собравшись, насколько это было возможно, начал говорить.
— Мама, я тебя прошу, отнестись к моим словам очень серьёзно и постарайся поверить: все, что я тебе расскажу, не плод воображения малолетнего дитяти, а самая что ни на есть незамутненная правда.
Мама, встряхнув головой и сделав большие глаза, неожиданно спросила:
— Сынок, в тебя бес вселился? Ребёнок в твоём возрасте не может так изъясняться.
— Нет, слава богу, в меня никто не вселялся. Наберись, пожалуйста, терпения и послушай мою сказку.
У мамы затрепетали реснички, глаза наполнились слезами, но при этом она кивнула, и я начал свой рассказ.
— Я не могу точно сказать, когда это началось. Поначалу, когда ко мне во сне начали приходить разные дядьки и рассказывать, что они мои предки и хотят помочь, я им не верил и сильно боялся. Потом, когда я понял, что они не хотят причинить мне боль или как-то еще навредить, я начал с ними разговаривать. И они стали рассказывать мне о всяком разном полезном и умном. Я думаю, если бы не предки, я, наверное, сошёл бы с ума от ежедневных избиений. Наверное, я и правда был на грани, раз они появились. Не знаю. Главное, что они и правда помогли и до сих пор помогают. Это они придумали, как сделать так, чтобы ты увидела и оценила истинную сущность твоего свекра. Я только делал то, что они подсказывали. Они же посоветовали мне сейчас открыться тебе и рассказать все как есть.
Тут мама не выдержала и спросила:
— А как зовут этих твоих предков? У них есть имена?
— Есть, конечно, как не быть, — с улыбкой ответил я. — Иван Александрович Багратион. Князь и секунд-майор. Александр Иессеевич Багратион, сын картлийского царя Иессе, полковник русской армии. Ещё иногда появлялся царь Вахтанг VI. Но он редко появлялся и больше ругался. Были и другие тоже, но они не представлялись.
Сказать, что мама была в шоке, это ничего не сказать. Она впала в какой-то ступор и реально потерялась. А я, делая вид, что не замечаю ее состояния, продолжал распинаться. Рассказывал, чему меня учили, о чем разговаривали, в общем, нес пургу. Старался не переборщить, но и не мелочился. Всё-таки хочется, чтобы мама воспринимала меня всерьез, и, похоже, у меня получилось достичь этой цели ещё до появления священника.
Надо сказать, что к его приезду мама смогла взять себя в руки, поэтому разговор с батюшкой получился конкретным и конструктивным. Она просто попросила его окропить меня святой водой и прочитать подходящую молитву, просто сказав, что ее ребенок как-то необычно себя ведет.
Батюшка невольно мне подыграл, буркнув, что лучше бы она прогнала от себя своего свекра, который забивает мальца хворостиной, и добавил, что такое воспитание и не каждый взрослый выдержит. Этим он неслабо меня порадовал, но и навёл на мысль: почему он, зная, что происходит, не вставил маме мозги на место раньше? Естественно, я не стал нагнетать и задавать такие вопросы, просто наблюдал.