Сыграем
Шрифт:
Он вздохнул.
— Знаешь, для той, кто всегда помогает другим, ты дерьмово принимаешь помощь для себя самой.
— Я как-нибудь выкручусь.
Еще один вздох. Я наклонилась через перила и подняла голову, позволяя холодному, мокрому ветру обдувать мое лицо. Приятное чувство, смягчающее головную боль.
— Я собираюсь повесить трубку сейчас, Рис. У них здесь есть пиво и пицца. Я вполне уверена, если хорошенько постараюсь, то смогу найти свое счастливое место.
— Ты собираешься съехать с квартиры, да?
—
— Оставайся со мной. Ты можешь приземлиться на моем диване.
— Это мило с твоей стороны.
Я пыталась рассмеяться, однако звук, который я издала, был больше похож на сдавленный кашель. В моей ситуации было много поводов для смеха. Я, спящая на диване Риса, в то время как он спит в соседней комнате с какой-то незнакомкой. Нет. Этого не произойдет. Когда это произошло, я почувствовала себя маленькой и глупой, что позволила Скай играть со мной. Увидеть самой активную сексуальную жизнь Риса было бы слишком для меня.
— Спасибо, Рис. Но я уверена, что ты сделал невыразимые вещи со многими, многими людьми на этом диване. Не уверена, что кто-либо смог заснуть там.
— Думаешь, его преследуют призраки секса?
— Это бы меня не удивило.
Он фыркнул.
— Мой диван к твоим услугам, если он тебе будет нужен, ладно?
— Спасибо тебе.
— Позвони мне, если что-то понадобится.
— Пока, Рис.
— О, и, Энн?
— Да?
— Ты сможешь выйти на работу в воскресенье? У Тары появились какие-то проблемы. Я сказал ей, что ты сможешь ее прикрыть.
— Я провожу воскресенья с Лиззи, — осторожно произнесла я. — Ты же знаешь это.
Ответом Риса была тишина.
Я почти ощущала, как ко мне подкрадывается чувство вины.
— А что если я выйду в другую ее смену? Может, она сможет что-то поменять?
— Ну, посмотрим, не бери в голову. Я разберусь с этим.
— Извини.
— Нет проблем. Поговорим с тобой позже.
И он повесил трубку.
Я убрала телефон обратно в карман, сделала еще глоток пива и посмотрела на город. Темные тучи плыли около луны. Казалось, что сейчас воздух стал холоднее, заставляя мои кости ныть, как будто я была старухой. Мне нужно больше выпить. Пиво поможет мне хотя бы на сегодня. Однако его почти не осталось, и я колебалась, стоит ли возвращаться внутрь.
Ну, все.
Хватит думать об этом.
Как только напиток закончился, моя одинокая вечеринка жалости к себе тоже завершилась. Мне нужно выйти из скрывающей меня тени, вытащить голову из задницы и вернуться внутрь. У меня была возможность, которую я никак не должна упустить, как будто я не мечтала миллион раз или больше о том, чтобы пересечься с кем-то из группы. Я уже встретила Дэвида Ферриса. Так что, желания могут стать реальностью. Когда в следующий раз буду мечтать, мне следует попросить сиськи побольше и зад
И достаточное количество денег, чтобы оплатить обучение моей сестры в колледже и сохранить крышу над головой, конечно.
— Хочешь еще? — спросил низкий голос, напугав меня. Мой подбородок дернулся вверх, глаза широко раскрылись. Я думала, что одна, но в углу сидел парень. Волнистые светлые волосы до плеч тускло сияли, однако остальная часть его тела оставалась в тени.
Ух, ты.
Нет. Это не может быть он.
Я имею в виду, конечно, может. Но все-таки этого не может быть!
Кем бы он ни был, он, должно быть, услышал половину из телефонного разговора, которого достаточно, чтобы понять, что я была одним из величайших идиотов нашего времени. Я услышала звон и шипение открывающегося пива, затем он протянул мне его. Свет из комнаты отражался от запотевшей бутылки, создавая впечатление, что она блестит.
— Спасибо.
Я шагнула ближе, достаточно близко, чтобы разглядеть его даже при слабом освещении, и потянулась за пивом.
Святое дерьмо. Это был он, Малкольм Эриксон.
Это был лучший момент в моей жизни, о котором я могу официально заявить. Возможно, у меня и висели один или два плаката со «Стейдж Дайв» на стене в спальне, когда я была подростком. Хорошо, может и три. Или двенадцать. Какая разница. Дело в том, что среди них был один плакат, на котором была вся группа. По крайней мере, фотограф думал, что вся. Джимми был впереди, его лицо было искажено, когда он кричал в микрофон. Справа от него наполовину скрытый тенью и дымом был Дэвид, склонившийся над своей гитарой. И слева, в передней части сцены стоял Бен, играя на бас гитаре.
Но они были не так важны. Не совсем.
Потому что за всеми ними был он в огнях, пробивающихся через его барабанную установку. Голый до пояса, потный, на плакате он застыл во время удара, его правая рука вытянута вперед, направленная к своей цели, к тарелке, которую он собирается ударить. Чтобы извлечь громкий звук.
Он играл непринужденно и был похож на Бога.
Сколько раз после целого дня ухода за мамой и сестрой, напряженной работы и совершения добрых дел я лежала на кровати и смотрела на этот плакат. И теперь он прямо передо мной.
Наши руки соприкоснулись, когда он передал мне пиво, что было вполне предсказуемо. Он определенно не мог не заметить, как дрожат мои пальцы, но, к счастью, никак это не прокомментировал. Я поспешно отступила обратно и прислонилась к перилам, теперь с пивом в руках. Крутые ребята прислоняются. Они выглядят расслабленными.
Мягко усмехнувшись, парень дал понять, что я этим никого не обманула. Он присел рядом, упершись локтями в колени. Лицо, оказавшееся при этом полностью на свету, очаровывало. Разум меня покинул.