Связной
Шрифт:
– Записал, товарищ полковник.
– Пока этого достаточно. Немедленно сообщи, как получишь ответ.
Подняв трубку, Тимофей набрал номер начальника тюрьмы НКВД:
– Как там мой подопечный, товарищ майор?
– С ним все в порядке, сидит как миленький. В штрафном изоляторе не шибко-то побалуешь.
– Я его забираю, будет находиться под нашим наблюдением.
– Хорошо, товарищ старший лейтенант. Надеюсь, бумаги будут оформлены?
– С бумагами все в порядке, они уже подписаны.
– Тогда полный порядок. Жду!
Особняк
Подняв трубку телефона, Тимофей Романцев произнес:
– Вот что, дежурный, позови мне младшего лейтенанта Никифорова и сержанта Муртазина.
Через несколько минут в комнату сдержанно постучали:
– Разрешите?
– Проходите!
Первым прошел младший лейтенант Никифоров. Следом, укрывшись за широкой спиной сослуживца, протиснулся Муртазин.
– Никифоров, ты бывал на Московской в нашей оперативной квартире?
– Так точно, товарищ старший лейтенант.
– Сегодня из следственного изолятора я забираю Копылова. Он будет находиться в квартире под вашей охраной. Так что, если вдруг что-то пойдет не так… Вдруг он сбежит или еще что-нибудь эдакое выкинет, с каждого из вас спрошу строго. Вам понятно?
Младший лейтенант взгляда не отвел. Сухощавое лицо вдруг разодрала неуклюжая мальчишеская улыбка:
– Так точно, товарищ старший лейтенант, никуда он от нас не денется. Не в первый же раз.
– Вот и славно, Никифоров. Возьми рацию, – показал он на компактный ящик с ремнями, стоящий в углу кабинета, – и за мной в машину, – заторопился Романцев из кабинета.
В следственном изоляторе его уже ждали. Едва он представил бумаги дежурному офицеру, как тот понимающе кивнул и произнес:
– Майор Лебедев уже ожидает вас.
Еще через несколько минут в сопровождении охраны привели Копылова. Следом, заложив руки за спину, храня на лице деловую задумчивость, протопал начальник тюрьмы.
– Теперь он ваш, товарищ старший лейтенант.
– Снимите с него наручники, – распорядился Романцев.
Один из надзирателей проворно подскочил к арестованному и расстегнул наручники.
– Даже и не знаю, кому за это спасибо сказать, – растирая занемевшую кожу,
– Здесь спасибо не говорят, – хмуро отозвался Романцев. – Ты свои грехи перед родиной будешь замаливать. И смотри, – постучал он ладонью по кобуре, висевшей на поясе, – если надумаешь шутить, мне для тебя пули не жалко. Ну, чего застыл? Топай к двери!
Копылова повели к «Хорьху», стоявшему недалеко от ворот.
– Его на заднее сиденье, – сказал Романцев. И когда арестованного с обеих сторон зажали Никифоров с Муртазиным, продолжил: – С этой самой минуты тебя больше нет. И я вправе поступать с тобой так, как мне вздумается. Если мне не понравится твоя работа, сам знаешь, что я с тобой сделаю.
– Гражданин начальник, – едва ли не обиженным голосом ответил Геннадий Копылов, – разве ж я не понимаю? Я ведь и в разведшколу пошел, чтобы нашим помочь.
– Это о каких «наших» ты говоришь? – прищурился Романцев. – О немцах, что ли?
– Почему о немцах… о советских, – слегка оторопев, глухо отозвался Копылов.
– Слово «наши» забудь, его еще заслужить нужно.
Машина мягко тронулась, распугав стайку воробьев, слетевшихся к углу дома. А далее, набирая скорость, автомобиль выехал на проезжую часть, пересек центр города, проехал мимо горотдела НКГБ и покатил по узкой полоске асфальта на окраину.
– Вы меня что… расстреливать, что ли, везете? – хмуро поинтересовался Копылов. – А не проще это было сделать в тюрьме? К чему такие сложности? Завели бы куда-нибудь в тупичок и пальнули бы в затылок. Кровищу смыли бы водой из шланга, труп закинули бы на грузовичок, а потом скинули бы куда-нибудь в овражек.
– Спасибо за совет, – усмехнулся Романцев, – только у нас другие планы на твой счет. А расстрелять мы тебя всегда успеем! В лес едем… Передашь там радиограмму своим, чтобы никто ничего не заподозрил. Не хочется из-за случайностей «палиться». Нас ведь немцы запеленговать могут, у них тоже разведка работает. – Посмотрев на часы, добавил: – Кажется, уже время.
Далее следовала грунтовая наезженная дорога, со многими рытвинами и колдобинами. Романцев, проявляя недюжинное мастерство, притапливал газ на ровном месте, умело объезжал ухабины, притормаживал перед небольшими ямами и аккуратно пересекал выбоины, заполненные водой. Минут через десять выехали на небольшую ровную поляну, окруженную лиственным лесом. Местами пожелтевший, слегка тронутый сезонным увяданием, он выглядел немного загадочным.
– Распаковывай рацию… Держи текст… Передашь его своему командованию.
Под внимательными взглядами смершевцев Копылов вытащил из футляра рацию, накинул антенну на ветки пихты, плотно окружавшей поляну, и включил рацию. Услышав сигналы, объявил:
– Рация готова, можно передавать.
– Вот что я тебе скажу: игра пошла по-крупному, осечки быть не должно. Если что-то пойдет не так, я отвечаю погонами. А ты… собственной жизнью. Усвоил?
– Я готов к этому, гражданин начальник, – спокойно отозвался Геннадий. – И уже давно. Жаль только, что вы этого так и не поняли.