Связи
Шрифт:
– И как я могу это предотвратить?
– У твоей невестки есть комбинация винного цвета. Она должна немедленно ее выбросить. На твоем месте я бы позвонил прямо сейчас.
– Это действительно поможет? – с подозрением спросил Октавиус, положив трубку по завершении звонка.
– Возможно. Или же просто твоя невестка задумается, откуда свекру известно, что лежит в ее ящике с нижним бельем.
– Ты всегда любил сволочные шутки, Дьобулус.
– Смех продлевает жизнь.
– Убийства, убийства продлевают твою жизнь.
– О,
– Я все равно давно подумывал перевезти их в Роану.
– Но ты этого не сделал. Потому что они будут несчастливы и нездоровы в Роане. И тебе это известно.
– Как я могу, спустя столько лет, вдруг взять да заявиться в СЛ? Даже если ты сумел каким-то сомнительным образом добыть для меня пропуск – уверен, шантаж и запугивание имели место быть, – на каком основании меня допустят к расследованию?
– Ты все еще являешься их сотрудником.
– Что-о?
– Не припомню, чтобы ты писал заявление об увольнении.
– Я написал заявление на бессрочный отпуск. И не появлялся в СЛ много лет. Полагаю, меня уволили в одностороннем порядке.
– Я потребовал оставить за тобой должность и кабинет. Хотя зарплату платили неважнецкую. Все же сумма скопилась. Как все уляжется, купишь летний домик.
– Не могу поверить, что ты провернул все это. Хотя что там. Конечно же, могу, – Октавиус подошел к столу, сгреб карточку и убрал ее в карман.
Дьобулус поднялся на ноги.
– Нам надо торопиться. Родина ждет своих героев.
– Ты помнишь, что пообещал мне свой мозг?
– Я все еще обещаю.
3.
[18:54, суббота. Частная клиника, Торикин (Ровенна)]
– Вчера вечером я наткнулась на него в парке неподалеку от места работы. Он был с женой. Пузо такое, будто вот-вот родит, и все равно худая как щепка. И что он в ней нашел? Нам было так здорово вместе, а потом он вдруг заявил, что устал все время бороться со мной. Что это значит вообще? Если он смазывает некоторые удары, так ему лучше узнать об этом от меня, а не от того, кто будет бить его уже всерьез. Хотя, думаю, он просто поддавался. Идиот. Если бы он хоть раз свернул мне шею, я бы уважала его больше.
Все еще думаю об отце для ребенка. Через две недели мне стукнет сорок, я должна сделать выбор. В моем возрасте женщины не беременеют мгновенно, что тоже стоит учесть. И единственный, кого я считаю подходящим, уже практически опапился для другой тетки! Бесит. Все бесит. Вообще происходит что-то странное. Встаю с утра вялая, даже есть не хочется. И это непонятное ощущение… как будто сердце сжали в кулак. Я стала больше тренироваться, но это не помогает. Прикажу секретарю записать меня к кардиологу.
Кстати о секретаре. Он абсолютно невыносим, Лецци. Надо бы уволить
Лецисия выпустила изо рта кончик ручки, который она жевала все это время, сняла очки, протерла лоб и заговорила вкрадчивым голосом:
– Лисица, давай сверим наше видение событий: в субботу, в 5:30 вечера, ты позвонила и попросила срочно принять тебя прямо сейчас, аргументируя тем, что у тебя жуткий дискомфорт и ты не дотерпишь до утра понедельника, когда у меня начинается прием.
– Да, так и было.
– А потом ты пришла и вылила на меня все это.
– Да, – недоуменно подтвердила Лисица.
– А что твой зуд?
– Какой зуд?
Лецисия надела очки и наклонила голову, как будто готовилась боднуть.
– Боюсь, сейчас придется тебе послушать меня, дорогуша. Во-первых, я гинеколог, а не психиатр, и если за утроенную плату я согласна выйти на работу в выходной и заглянуть в твою вагину, то это вовсе не значит, что я готова терпеть все, что ты вываливаешь из своей поганой пасти. Во-вторых, у твоего бывшего уже глаз, наверное, дергается, когда он тебя видит. В-третьих, твой секретарь либо отчаянный мазохист, либо однажды раскромсает тебя на части и разбросает по всему городу, потому что, боги мне свидетели, ты способна довести человека до греха, Лисица! В-четвертых, сними свои каблучищи, дылда. И последнее: пошла вон из моего кабинета!
– Но… – начала Лисица.
Лецисия сгребла со стола стопку бумаг и запустила их в лицо собеседнице.
Слегка удивленная, Лисица вышла на улицу.
Стоял чудесный вечер, мягко светили уличные фонари. То самое благостное начало осени, когда дождей еще нет, а несносной жары уже нет. У Лисицы было прекрасное настроение, никак не омраченное инцидентом с врачом (разве что легкая досада: придется искать нового гинеколога, так как старый сломался). Про намерение уволить секретаря она и не вспоминала.
Чувствуя непреодолимую потребность потренироваться, она направилась в тренажерный зал при работе. Лисица обожала свою работу. Настолько, что, если попадалось сложное дело, могла запросто вырабатывать сто десять – сто двадцать часов в неделю, перебиваясь коротким сном на выездах или на диване в своем кабинете. Ей хватало. Она редко ощущала усталость, обычно ее переполняла энергия. Единственное, что ее растаивало, так это необходимость регулярно высиживать над бумажками, потому что куда адвокату без них.