Связанные
Шрифт:
Не так давно остриженные волосы едва касаются плеч и, намокнув, липнут к шее и щекам. Пена от геля с коричным ароматом окутывает манящим облаком, вызывая улыбку на чуть пухлых губах, а слух ласкает шелест воды из душа. Дитя урбанизации.
Капельки скатываются по округлым грудям, выпирающим рёбрам, чуть угловатым бёдрам, которые вопреки обещаниям Ёруити, так и не приобрели плавности форм. Слишком худа, но кто за ней присмотрит, если сестрёнки нет рядом? Остаётся только благодарить собственную силу воли, что не подсела на хотдоги и прочий фастфуд.
Карин шлёпает по полу босиком, завернувшись в махровое
Куросаки заходит в аудиторию, мельком оглядывая присутствующих. В потоке, где три четверти студентов – парни, учиться не сложно. Во всяком случае, ей так казалось в начале. Скучно. Ей часто говорят, что она ошиблась факультетом или учебным заведением. Что ей больше пошёл бы какой-нибудь педагогический колледж. "Педагогический? – фыркает в таком случае Куросаки. – С моими-то нервами?" И ведь "накаркали" – сегодня понедельник, а, значит, ей – на футбольную тренировку. Пары заканчиваются в четыре, пока выйдет из здания, пока дойдёт, пока переоденется (не в спортивном же костюме ходить в академию), итого занятия со школьной командой были назначены на пять. По часу три раза в неделю – вполне сносно.
Пока она проходит к последним рядам, слышит, как перешёптываются "ботаники", прячась за раскрытыми ноутбуками или уткнувшись мордой в планшеты. Карин предпочитает старые добрые конспекты, потому что знает, что мышечная память гораздо сильнее зрительной и слуховой. А забить в компьютер можно и дома, повторенье – мать ученья, ага. И потому тесты она сдаёт непринуждённо.
Девушку провожают заинтересованные взгляды, но ей это не интересно – скучно.
В большой "римской" аудитории длинные столы занимают почти весь ряд, и Куросаки садится ближе к средине, раскладывая письменные принадлежности, пробегет глазами конспект с вводной лекции. Похоже, возрастная физиология будет одним из любимых предметов, да ещё и, очевидно, полезным, особенно сейчас, когда ей предстоит работать с детьми.
– Можно? – вопрос, заданный, скорее, для проформы, поскольку рядом скрипит отодвигаемый стул. Но голос – женский, и Карин автоматически кивает, не отрываясь от тетради. Закончив читать абзац, она поднимает голову, чтобы взглянуть на соседку.
Немногим ниже Куросаки, с круглым лицом, серо-голубыми глазами и забавными чёрными косичками до лопаток, делающими девушку по-детски непосредственной.
При существующей системе обучения о фиксированных учебных группах говорить не
– Хицугая Кику*, приятно познакомиться, – девушка чуть склонилась, отвечая на вопросительный взгляд Куросаки.
– Куросаки Карин, – кивает брюнетка, с интересом разглядывая новенькую, – а ты откуда выплыла?
– Болела много в том году, – улыбка Хицугаи меркнет, и Карин понимает, что дело гораздо сложнее, чем пытается представить Кику, но не уточняет, ведь у самой история полна "белых пятен", – в общем, посещаемости по куче дисциплин не хватило для зачёта.
– Хицугая… – растягивая слово, произносит Карин, а на губах сама собой появляется мечтательная улыбка.
– Что? – недоумённо смотрит девушка.
– Ничего, – Куросаки мотает головой, – просто есть у меня друг по фамилии Хицугая.
– Высокий красавец-брюнет? – хитро замечает новая знакомая.
– Не, мелкий блондин. Правда, тоже не урод, – хмыкает в ответ Карин.
– Жаль, – притворно расстраивается Кику, – я думала, старший брат.
Куросаки кивает, принимая к сведению. В памяти всплывают события четырехлетней давности.
Тоширо. Он ушел тогда хмуро и скомкано, как всегда. И, вроде, даже, речь шла о провале миссии – Тоширо сильно расстроился. К сожалению, подробностей Карин не знала, как и того, что было после, зато она понимает, что есть повод потрясти своего братика. Только нужно его дождаться.
Брат появился через два дня, довольный, словно кот, нализавшийся сливок. Сомнений в том, где он пропадал, не возникало. Раскладывая собу по тарелкам, Карин порционно выдавала нехитрые студенческие новости, аккуратно подбираясь к главной. Только сейчас она заметила, что последнее время Ичиго не акцентировался на вестях из Сейретея, хотя бывал там регулярно. Разве что передавал приветы от всех скопом без уточнений. Тогда Карин простодушно полагала, что "Чебурашка" входит в их число, но сейчас закралось подозрение.
– А ещё на нашем потоке появилась новенькая. По фамилии Хицугая, – мило щебетала Карин, присаживаясь за стол и в упор глядя на замершего с ложкой у рта брата. – Колись давай, что с мелким? – жёсткий тон без перехода заставил Ичиго вздрогнуть и отвести глаза.
Рыжий видел, насколько близки стали Карин и Тоширо при последнем посещении Каракуры капитаном, наивно полагая, что чувства у них исключительно дружеские. Впрочем, сомневаться в этом не приходилось, зная этих двоих. И понимая, что произошедшее с капитаном однозначно расстроит сестру, сознательно умалчивал об этом.
– Тоширо… умер, – Ичиго виновато поднимает глаза на сестру. Карин вздрагивает.
– Как? – это самый тупой вопрос, который мог прейти ей в голову. То, что он – капитан, не означает, что он бессмертный. Да и не всё ли равно, как именно он умер?
– Убили. Неизвестные демоны…
– Давно? – тихо прерывает она, находясь в какой-то прострации.
– Два года зимой будет. Прости, что не сказал раньше. Знал, что тебя это расстроит.
Дурацкое оправдание.
– А так я, по-твоему, не расстроилась? – голос по-прежнему тихий и ровный, но Куросаки слишком хорошо знает её. – Я зла, Ичи-ни. Очень зла.