Святыня
Шрифт:
Я готов был расплакаться.
Потом я бросил взгляд на Бикон-стрит и увидел хоть что-то отрадное за последние пять минут: вдоль Паблик-Гарден не спеша ехала Энджи в нашей коричневой «краун Виктория». В салоне машины было темно, но я различал, как вспыхивал кончик ее сигареты всякий раз, как она подносила ее ко рту.
— Мистер Кензи, — ласково сказал голос.
Это был Ларжант, глядевший на меня снизу вверх, как смотрят щенки, и я внезапно ощутил ужас, так как ясно понял, куда он клонит.
— Я
— Нет, нет, — запротестовал я, криво улыбаясь.
— Давай, действуй, — злорадно проговорил Джон. — Пожми руку джентльмену!
— Ну, пожалуйста, сэр… Для меня это такая честь пожать руку человеку, обезвредившему этих подонков Арухо и Глинна!
Джон Бирн поднял брови и поглядел на меня.
Я пожал руку сержанту Ларжанту, хотя единственным моим желанием было треснуть по башке этого кретина.
— Очень приятно, — выдавил я.
Ларжант улыбался, кивал и трепетал от волнения.
— Знаете, кто это? — вопросил он толпу.
— Нет, скажите же!
Я повернул голову и увидел стоявшего надо мной на лесенке Мэнни, улыбавшегося даже шире, чем улыбался Джон.
— Это, — сказал Ларжант, — Патрик Кензи, частный детектив, который помог поймать серийного убийцу Джерри Глинна и его сообщника. Герой, спасший женщину с ребенком в Дорчестере в ноябре. Помните?
Кое-кто зааплодировал.
Но громче всех аплодировали Мэнни и Джон Бирн.
Мне стоило труда не схватиться за голову и не зарыдать в голос.
— Вот моя визитка. — Ларжант сунул мне в руку визитную карточку. — В любое время, если, знаете, вам понадобится где-нибудь помаячить или вообще любая помощь в расследовании, вам стоит только поднять трубочку, мистер Кензи! Любая помощь в расследовании. Понятно. Большое спасибо.
Толпа, благоразумно уверившись, что стрельбы не будет, начала редеть. Расходились все, кроме мужчин с каменными лицами и в наглухо застегнутых пальто — они лишь расступились, освобождая путь зевакам, но продолжали не спускать с меня глаз.
Мэнни сошел с лесенки на тротуар и, встав подле меня, наклонился к моему уху.
— Привет, — сказал он.
— Ну, думаю, вам пора проводить вашего приятеля к врачу, а мне — вон туда, на угол. — Ларжсант махнул рукой в направлении Арлингтон-стрит и похлопал меня по плечу. — Очень рад был познакомиться с вами, мистер Кензи.
— Да-да, я тоже, — сказал я, а Мэнни еще на шаг приблизился ко мне.
— Ну, доброго вам вечера! — И Ларжант ступил на мостовую, уже начав переходить Бикон-стрит.
Рука Мэнни тоже опустилась на мое плечо.
— Очень рад был познакомиться с вами, мистер Кензи!
— Офицер Ларжант! — позвал я, и Мэнни отпустил руку.
Ларжант обернулся ко мне лицом.
— Подождите-ка. — Я направился к обочине, и мгновенно путь мне преградили два обмылка.
— Да, мистер Кензи? — Ларжант, казалось, смутился.
— Я подумал, не пройтись ли с вами — посмотреть, не работает ли там кто-нибудь из моих старых дружков. — Я указал подбородком на угол Арлингтон-стрит.
— А как же ваш приятель, мистер Кензи?
Я оглянулся на Мэнни и Джона. Те даже голову к плечу наклонили в ожидании моего ответа.
— Мэнни, — сказал я, — ты ведь не передумал отвезти его в больницу?
— Я… — начал было Мэнни.
— Полагаю, ты прав, на машине это будет куда быстрее, чем пешком.
— О! — воскликнул Ларжант. — Так у него машина!
— И к тому же превосходная, — сказал я. — Правда, Мэнни?
— Да, в отличном состоянии, — с кривой ухмылкой проговорил Мэнни.
— Что ж… — сказал Ларжант.
— Что ж… — повторил я. — Тебе, Мэнни, лучше поторопиться. Счастливо, Джон! — Я помахал ему.
— Знаете, мистер Кензи, я хотел бы порасспросить вас о Джерри Глинне. Как вы…
Из-за наших спин к нам мягко подъехала «краун Виктория».
— О, меня подвезут! — воскликнул я.
Ларжант, оглянувшись, разглядывал машину.
— Послушайте, офицер Ларжант, — сказал я, — позвоните мне как-нибудь, ладно? Буду рад. Ну, бывайте! Всего наилучшего! — Я распахнул переднюю дверцу рядом с шофером. — Удачи в делах, старайтесь! Надеюсь, все у вас получится. Пока!
И, скользнув внутрь, я захлопнул дверцу.
— Гони, — сказал я.
— Нахал! — огрызнулась Энджи.
Рванув от Ларжанта, Мэнни, Джона и Горошин из того же стручка, мы свернули влево на Арлингтон, промчались мимо трех патрульных машин, припаркованных возле фасада административного корпуса «Утешения», их зажженные фары льдисто поблескивали, отражаясь в оконных стеклах.
Отъехав на порядочное расстояние и убедившись, что за нами никто не гонится, Энджи завернула за бар в Сауси.
— Итак, милый мой, — сказала она, поворачиваясь ко мне, — как прошел день?
— Ну…
— Спроси и меня, как прошел день, — сказала она. — Ну же! Спроси!
— Ладно, — покорился я. — А у тебя как прошел день, лапочка?
— Знаешь, милый, они примчались буквально через пять минут.
— Кто примчался? Полиция?
— «Полиция»! — фыркнула она. — Нет. Вся эта гнусь. Те, что окружали тебя и копа и того парня с разбитым лицом.
— А-а… — протянул я. — Эти…
— Ей-богу, Патрик, я здорово струхнула. Только я успела ухватить пару-другую компьютерных дискет, как вдруг — бах-та-ра-рах! — распахиваются все двери, кто-то кидается ко мне… словом, коллега, приятного мало было, смею тебя уверить!