Святые Спиркреста
Шрифт:
Теодора не поднимает глаз, даже когда я наконец дохожу до ее стола. Я понимаю, почему, как только ступаю рядом с ней.
Она сидит, прислонившись к перегородке, рука сложена, ладонь зажата между перегородкой и щекой. Она крепко спит, ее лицо смягчилось, а рот стал розовым. Ее волосы собраны в пучок, из которого выбились прядки. Одна из этих прядей падает ей на лицо и шевелится при каждом выдохе, как муслиновая занавеска на летнем ветерке.
Я отодвигаю стул рядом с ее креслом и сажусь на край, чтобы не придавить ее сумку. Мой рот по собственной воле растягивается
Теодора во сне выглядит мягкой, нежной и сладкой, как зефир. Я могу откусить от нее кусочек — у меня возникает невероятно детское желание протянуть руку и прижаться ртом к ее щеке, просто чтобы проверить, так ли она сладка на вкус, как выглядит.
Протянув руку, я кладу ее на плечо и сжимаю. — Теодора.
Ее глаза медленно открываются, и изо рта вырывается вздох. Она сонно улыбается, и ее веки снова закрываются, как будто она погружается в сон. Затем она резко поднимается, испугав нас обоих.
— Я заснула! — восклицает она, заправляя за уши выбившиеся пряди волос и вытирая глаза.
На ее лице паническое выражение, как будто ее застали за преступлением, а не за сном. Я улыбаюсь ей и отступаю назад, давая ей пространство. — Похоже на то, да.
Она качает головой. — Я не хотела.
— Нет, я не могу представить, что ты хотела. Ты выглядела не совсем обычно.
Сейчас она приводит себя в порядок, и я наблюдаю в реальном времени, как сонная Теодора скрывается за фасадом ледяной королевы Теодоры. Она поправляет волосы, поправляет галстук, раскладывает книги перед собой в аккуратные стопки.
— Я просто устала, — говорит она. Ее осанка, всегда такая прямая и формальная, стала еще более жесткой, чем прежде.
— Я тебя не виню.
Я встаю. Смущение Теодоры очевидно, и на него больно смотреть. Она смущается, потому что чувствует, что я застал ее в момент слабости?
Она так старается казаться всегда безупречной, всегда контролирующей себя — возможно, это ее способ поддерживать баланс сил между нами. Может быть, из-за этого ей кажется, что баланс сил теперь изменился в мою пользу?
Она собирает свои вещи, каждое ее движение скованно, но на щеках появился слабый румянец. Если она чувствует, что баланс нарушен, то что, если я нарушу его в другую сторону?
— Если честно, я тоже устал, — говорю я ей, пожимая плечами. — На самом деле я измотан. Не знаю, как ты, а я чувствую себя так, будто не высыпался с лета.
Она поднимает глаза, и уголок ее рта слегка приподнимается.
— Я не думала, что тебе вообще нужен сон.
Я громко смеюсь. — Как вампиру?
Теодора смотрит на меня немного лукаво. — Скорее, как акуле. Как будто ты умрешь, если остановишься.
Я сужаю глаза, внимательно наблюдая за ней. Ее смущение, которое она испытывала раньше, кажется, ослабло — возможно, мне удалось устранить тот дисбаланс, который заставлял ее чувствовать себя неловко. Ее игривость — это дополнительный
Часть меня тоже хочет поиграть, скрести свои когти с ее. Но, может быть, я устал, а может быть, меня передернуло от ее присутствия. В любом случае, мне хочется хоть раз быть искренним, а не игривым.
— Может, ты и права, — говорю я ей, не сводя с нее взгляда. — Иногда мне кажется, что я умру, если остановлюсь. Но иногда мне также кажется, что я умру, если буду продолжать. — Я наклоняю голову. — Понимаешь, о чем я?
Она кивает, ее улыбка исчезает. — Я знаю, что ты имеешь в виду.
— Ну… — Я протягиваю ей руку. — Может, вернемся в общежитие?
Кивнув, она берет меня за руку, и я поднимаю ее на ноги. Она взваливает на плечи свою сумку и тянется к стопке книг на столе, но я останавливаю ее, ставя руку между ней и книгами.
— Я имею в виду спать, а не учиться.
Она сужает глаза. — Ты сразу собираешься спать?
Я улыбаюсь и протягиваю руку между нами. — Да, если хочешь.
Она колеблется, глядя на мою руку. Я чувствую ее усталость, потому что она такая же, как и моя. Она берет мою руку и пожимает ее. — Договорились.
Мы расходимся за пределами библиотеки.
— Спокойной ночи, Теодора.
— Спокойной ночи, Закари. Сладких снов.
Я бросаю на нее удивленный взгляд, ошеломленный таким нежным прощанием, но она уже отвернулась.
В ту ночь я быстро засыпаю, и мои сны, не смея ослушаться ее, действительно сладки. Мне снится полусонная и нежная Теодора, одетая лишь в лунный свет, и я просыпаюсь с трудом, полный отчаянной тоски.
Глава 12
Неуловимый ангел
Теодора
Одиннадцатый год — это просто ужас.
Бесконечная учеба, бесконечная работа, бесконечные вечеринки. Меня выбрали старостой, что также означает больше обязанностей, встречи с другими префектами, с учителями, с руководством школы.
Мой отец настаивает на том, чтобы я в совершенстве владела русским языком, поэтому я сдаю экзамен по русскому как независимый кандидат в дополнение ко всем остальным экзаменам, что означает занятия с репетитором по Интернету и многочасовые тренировки с Инессой. Я вынуждена отказаться от участия в большинстве клубов, за исключением команды по дебатам, поскольку я все еще капитан своей команды.
В этом году все испытывают стресс, и механизм его преодоления — секс. Дни в Спиркресте проходят напряженно, особенно в старших классах, и вечеринки соответствуют этому напряжению. Все отрываются по полной, когда могут, и я не могу их винить. Для них это отдушина.
У меня нет отдушины.
Я хожу на эти вечеринки и придерживаюсь своего лимита в три напитка. Больше — и я рискую оказаться пьяным, а быть пьяным в Спиркресте означает быть снятым на камеру не менее чем дюжиной людей. Слишком много скандалов разразилось после того, как кадры с вечеринки попали в интернет, и меня парализует страх, что мой отец когда-нибудь найдет такие кадры со мной.